посмотрел на Жиро.Жиро посмотрел на гардеробную.Жанна посмотрела на Элеонору с преданным ужасом.— Мадам, — осторожно сказал дворецкий, — это возможно устроить, но потребуются распоряжения.— Вот я и распоряжаюсь.— Слуги удивятся.— Пусть. Удивление полезно для кровообращения.Фурнье явно решил зайти с другой стороны:— Господин лекарь не одобрит лишних волнений.Элеонора улыбнулась.— Месье Фурнье, запомните важную вещь. С сегодняшнего дня в этом доме моё здоровье не будет зависеть от одобрения мужчины, который запрещает воздух и кофе. Если месье Ламбер расстроится, дайте ему стул. Если упадёт в обморок — флакон, которым мучили меня. Если начнёт возражать — проводите к выходу.Жиро отвернулся к окну.Плечи его подозрительно дрогнули.Фурнье смотрел на хозяйку как на пожар, начавшийся в бухгалтерской книге.— Мадам, — сказал он наконец, — прикажете принести бумаги?— Да. Все. И отдельно — список слуг. Кто за что отвечает, кто кому подчиняется, кто ворует, кто ленится, кто боится, кто умён, но его не слушают.— Мадам!— Что? В каждом доме есть такие люди. Не делайте лицо оскорблённой невинности, вам не идёт.Жанна тихонько икнула.Элеонора повернулась к ней:— Воды.— Да, мадам!Она убежала к кувшину.Фурнье всё ещё стоял, будто пытался понять, можно ли отменить воскресение приказом.Элеонора доела хлеб, допила бульон и почувствовала, как в тело возвращается крошечная, но настоящая сила.— И последнее, — сказала она. — Мадемуазель Изабель не пускали ко мне?— По распоряжению лекаря, — ответил Жиро.— Больше не надо прикрывать чужую трусость заботой. Передайте моей дочери, что я очнулась, поела, не умерла и приму её после того, как приведу себя в порядок. Нет, подождите.Она задумалась.Изабель.Семнадцать лет.Девочка, которую, возможно, уже тянут в королевскую брачную игру. Девочка, у которой мать была тихой, слабой, благочестивой тенью. Девочка, которая сейчас, скорее всего, плакала, боялась или уже училась не показывать страх.Нельзя принимать её сейчас.Не в этой сумятице.Не с голодным желудком и не рядом с управляющим.Первое впечатление новой матери должно быть точным.— Передайте мадемуазель Изабель, — сказала Элеонора медленнее, — что я жду её через час. Одну. Без лекаря, без наставниц, без придворных советчиков и без людей, которые считают, что знают, как ей лучше плакать.Жиро поклонился.— Будет исполнено, мадам.Элеонора посмотрела на гардеробную.На шкафы.На платья цвета овсяной тоски.На зеркало.На Жанну, которая уже стояла у стены с кувшином и смотрела на хозяйку так, будто та