сундуки, спорили шёпотом, смеялись там, где утром боялись дышать. Из спальни вынесли последнюю ночную вазу и водрузили её в специально отведённое место за ширмой в гардеробной — временно, как подчеркнула Элеонора, потому что вечность у таких вещей должна быть только в археологии.В большой гостиной сняли две портьеры.Свет, даже вечерний, сразу изменил комнату.На стол поставили живые ветки с красными ягодами, найденные садовником во дворе. Маленькая деталь. Почти ничего.Но Элеонора, проходя мимо, остановилась.Улыбнулась.— Вот, — сказала она. — Уже дышит.Жанна рядом тихо спросила:— Что именно, мадам?Элеонора посмотрела на неё.На Изабель, которая держала в руках свои кружева.На Фурнье с бумагами.На Жиро, который делал вид, что недоволен, но уже сам приказал открыть окна в коридоре.И подумала, что если произнести вслух «дом», прозвучит слишком странно. Слишком сентиментально. Слишком похоже на то, как будто она пытается одушевить стены, хотя на самом деле всё было проще: не дом менялся, а люди внутри него наконец-то получали разрешение жить.— Воздух, Жанна, — сказала она. — Воздух.Поздним вечером Элеонора снова оказалась перед зеркалом в гардеробной.Одна.Почти одна.Жанна возилась за ширмой, раскладывая полотна и ворча на какого-то лакея, который поставил кувшин «так, будто у него обе руки предназначены только для красоты». Слышать такое от утренней запуганной служанки было маленьким личным праздником.Элеонора смотрела на своё отражение.Бледность никуда не ушла.Слабость тоже.Волосы всё ещё были тусклыми.Но взгляд изменился.И платье.И осанка.И рот.Этот рот теперь умел улыбаться так, что люди либо пугались, либо начинали смеяться.— Хна, — сказала она своему отражению. — Кофе. Шоколад. Платья для Изабель. Книги. Деньги. Лекарь. Мадам де Мортен. Принц. Двор. Поставщики. Портьеры. Горшки.Она помолчала.— Отличный список для женщины, которая утром не знала, какой сейчас год.Сзади показалась Жанна.— Мадам?— Что?— Вы правда хотите рыжие волосы?Элеонора посмотрела на неё через зеркало.— Хочу огненные.Жанна осторожно улыбнулась.— Вам пойдёт.— Конечно пойдёт. Просто мир пока не готов.Служанка уже не опускала глаза так быстро, как утром.— А если при дворе будут говорить?Элеонора медленно провела пальцами по тусклой косе.— Будут.— И что мы скажем?Элеонора улыбнулась.— Ничего, Жанна. Если женщина достаточно хорошо выглядит, пусть за неё говорят другие.Жанна смотрела на неё сияющими глазами.— Я запомню, мадам.— Запоминай всё. У меня большие планы.— На дом?— На дом. На дочь. На