Орктос слушает внимательно, но недоверчиво.

Однако Алекс видит, что чем напористей становится Максим, тем больше понимания сквозит в диком, открытом взгляде старшего Жнеца. Его напарник внимает из-за плеча, всё ещё покачиваясь и сопя, хмуря брови и поскрёбывая лысый затылок.

— И что дальше? — спрашивает вожак «колготок». — Когда Орлу дадут власть, что будет дальше?

— Этого я знать не могу, — прищуривается Вышка. Но тут же добавляет, в очередной раз убедив Бела в спланированности речи: — Может быть, объявит о суверенитете Сибири и потребует отделения от Федерации. Может быть, пойдёт маршем на Москву. Думаешь, мало таких случаев Россия знает? Ни *** подобного! Разин бунтовал, Пугачёв бунтовал, декабристы едва своего не добились. Да только в нашем веке таких попыток, что б ты знал, было четыре…

Бельмондо вовремя удерживается от удивлённого возгласа, а Макс при этом продолжает:

— Обывателю, конечно, о таком лучше не ведать: аппетит сохранится. Два мятежа были тихими, политическими, на уровне заговоров. Но законотворцев-смутьянов, выступивших с неугодно-смелыми и прогрессивными прожектами, быстро усмирили…

Вышка не уточняет значение термина, но его разномастная аудитория понимает всё и так.

— Ещё раз, в сорок девятом, попытались вмешаться китайцы. Активно. Но наша контрразведка провела блестящую операцию, и Китайская Республика была выставлена в крайне нелицеприятном свете. В четвёртый раз дошло до почти восстания… да вот только за лидерами никто толком не пошёл, а колонны сброда удалось остановить под Омском с использованием немногочисленного спецназа. Кстати. Лидером того похода, позволю себе заметить, был казачий атаман Остап Измайлов. Девичья фамилия матери которого, между прочим, Гардт…

Зерно икает.

Так громко и неприлично, что напрочь сбивает весь нагнетаемый федералом накал.

Тот недовольно хмурится, однако главное уже сказано, и окружившие его люди погружены в невесёлые раздумья. Становится тихо, и лишь в сторонке бормочет Саймумин, коротко переводя родне речь господина капитана. Крохотный Илияс начинает плакать, и женщина достаёт из драной сумки бутылочку с питательной смесью.

Алекс дышит так редко и тихо, что на какое-то мгновение ему кажется, будто он вообще разучился. Он потрясён, пытаясь сопоставить в голове детали головоломки и всё взвешивая шансы на проведение столь длительного, выдержанного и неторопливого заговора. В том, что бхикшу из «Огня» и мать мёртвого мятежника носят одинаковые фамилии, он не видит ни грамма совпадений. Только расчёт. Только отложенную на годы месть. Только планы предков, которым суждено свершиться в руках потомков.