«Видимо, чего-то я не знаю!» — делаю единственно возможный в этой ситуации вывод и вижу, что времени на отвлеченные размышления больше не осталось.

Послы Птолемея уже опустились на колени в трех шагах от меня. В первых рядах — мужчины, позади — женщины; все закутаны в просторные балахоны, и понять, кто из них Эйрена, невозможно.

Выдерживаю положенное время и разрешаю им подняться. Все немедленно поднимаются на ноги, и высокие мужские фигуры вновь закрывают стоящих позади женщин.

«Ааа, ладно! — мысленно машу рукой, отчаявшись рассмотреть свою невесту. — Сами покажут, когда время придет».

Тем временем старший посольства, египтянин с бритой наголо головой и вытянутым лицом, поднял на меня подкрашенные грустные глаза и начал речитативом:

— Великий царь, твой верный слуга, сатрап-автократор Птолемей, поздравляет тебя с победой над изменником Асандром и шлет тебе богатые дары. — Он провел рукой, показывая на развернутые тюки с золотой посудой, рулонами льняной беленой ткани и бронзовым, украшенным драгоценными камнями оружием.

Египтянин продолжает петь хвалебную оду и расхваливать посланные мне дары, а пригнувшийся к моему уху Нимлот уже зашептал, давая о нём краткую справку:

— Это Исетнофрет, жрец храма Исиды, где воспитывалась Эйрена после смерти матери.

Нимлот тоже египтянин и тоже жрец, только беглый и лишённый сана. Он уверяет, что из-за козней врагов, но в реальности — за воровство храмовых сосудов. Спросите, зачем я пригрел при дворе ворюгу? Не буду оправдываться, а лишь разведу руками: к сожалению, других спецов по сегодняшнему Египту у меня, попросту, нет.

Осознавая, что столкновение с Птолемеем неизбежно, я очень огорчался тем, что ничего не знаю о том, что творится в Египте, и даже послать туда мне некого. Египет оставался тайной за семью печатями, а такое положение дел было неприемлемо. Вот я и дал задание найти на наших землях кого-нибудь из тех, кто хорошо знает двор Птолемея и разбирается в тонкостях нынешней политической обстановки в Египте.

Искали долго и безуспешно, но пару месяцев назад Гуруш сказал мне, что слышал, будто к храму Зевса в прибрежном городке Кавн прибился некий египтянин, поклявшийся, что всегда был верным служителем Олимпийского владыки.

Я послал людей разведать — благо, Кавн совсем недалеко. Посланные люди были опытными спецами, умели враз отбить охоту к вранью, и потому всё быстро выяснили и доложили:

— Бывший жрец храма Амона в Александрии, зовут Нимлот, год назад бежал из Египта из-за обвинений в воровстве. До этого подвизался в храмах Амона в Мемфисе и Фивах.