В этот момент мой взгляд непроизвольно цепляется за строй ее «фрейлин», а если уж быть честным до конца, то за одну из них. Я не видел эту девушку с того самого дня, когда она хотела меня убить, но, несмотря на то что она сильно изменилась, узнаю ее сразу.

Честно скажу, за прошедшие полтора года Далина похорошела. В наше первое знакомство в Пергаме она выглядела угловатым подростком; во второй раз, с горящими глазами на изможденном лице, больше смахивала на безумного фанатика, а сегодня она притягивает мой взгляд какой-то совершенно нездешней красотой. В это время в почете точеный прямой нос, мелкие черты лица и округлые формы, а у этой — все наоборот: большие темно-синие глаза на скуластом лице, чуть вздернутый курносый носик и худосочные бедра.

Мой взгляд непроизвольно скользит по ее фигуре, успевая зацепиться за проступающие сквозь тонкую ткань соски ее маленькой груди и рельефную линию талии, затянутую в складки светло-зеленого гиматия.

Это мгновение мне кажется неприлично долгим, и я резко отвожу глаза.

«Блин! — Тут же крою себя. — Ну что ты делаешь! Кругом столько глаз, мигом напридумывают черти что и разнесут по всему свету!»

В это время триера, убрав весла с левого борта, мягко толкнулась бортом в вывешенные плетеные кранцы. С носа и кормы полетели веревки, и через пару мгновений с крепко привязанного судна уже подали трап.

Первым сходит на берег посольство Птолемея, и мне бы надо смотреть туда, но куда больше сейчас меня интересует другое — видел ли кто-нибудь, как я разглядывал Далину. Как бы невзначай оборачиваюсь и быстро прохожусь взглядом по лицам стоящих позади людей. Все, как и положено, смотрят вперед, на швартующийся корабль, и я уже было успокаиваюсь.

«Ну, вроде бы никто ничего не заметил!» — успеваю даже произнести это про себя, но тут мой взгляд останавливается на лице Ареты.

Меня поражает застывшая на нем маска лютой ненависти, и я невольно следую за ее взглядом. Поворачиваю голову по линии ее глаз и вновь упираюсь в Далину.

«Да нееет! — ошарашенно восклицаю про себя. — За что ей так ненавидеть дочь Антигона?»

Пытаюсь удостовериться, что не ошибся, но Арета уже сбросила наваждение и вместе со всеми смотрит на корабль.

«Что за черт⁈ — стараюсь разобраться в увиденном. — Мне это показалось, или у моей главной телохранительницы есть крупный счет к Далине⁈ За что…?»

То, что Арета могла не любить Далину, то, что она могла относиться к ней с подозрением, — это было понятно, но в том, что я видел, было нечто иное, какая-то глубокая личная ненависть, и это было за пределами моего понимания.