— Есть, пошла!

Слышу радостный крик Евдора и, отбросив воспоминания, подхожу к ведёрку. Подставив указательный палец под текущую из трубки тоненькую струйку, подношу его к носу.

Нюхнув, вдруг осознаю, что совсем не помню, какой был запах бензина.

«Да какая разница! — раздраженно гоню прочь непрошеные мысли. — Ясно, что здесь у меня не девяносто пятый бензин и даже не семьдесят второй! Октановое число в лучшем случае сорок, а может и того ниже».

Набрав немного в керамическую плошку, выхожу из Евдорова сарая и, поставив её на землю, начинаю чиркать кресалом. Я тут царь, и опыта в высечении огня у меня немного. Обычно это делает многочисленная прислуга, а тут я взялся сам.

Чирк, чирк! Бью кремнем о кремень, подставляю трут, но получается у меня плохо. Трут никак не занимается, и в сердцах я рычу про себя: «Надо будет осчастливить этот век зажигалкой!» — мой взгляд упирается в маслянистую жидкость. — Бензин-то вон есть.

В этот момент со спины подошёл Евдор и молча забрал у меня из рук огниво. С двух ударов он запалил трут, а с него — тонкую восковую свечу. Подождав, пока пламя разгорится, он, также молча, передал свечу мне.

Нахожу в себе силы сказать «спасибо», а затем опускаю огненный язычок к желтоватой жидкости в склянке. Она вспыхивает так резко, что я едва успеваю убрать руки.

Пальцы чуть саднит от ожога, но я всё равно доволен. Яркое пламя чуть коптит, но далеко не так, как сырая нефть. Чувствуется, что мы получили бензин, пусть и низкооктановый, но бензин.

Склянка быстро выгорает, и, нагнувшись, Евдор прикоснулся к ней послюнявленным пальцем. Резко отдернув его, он вскинул на меня смеющийся взгляд:

— Горячая стерва!

Эти слова вызывают у меня воспоминания о совсем другом эпизоде.

В день, когда моя армия вошла в город Келены, я проехал по его центральной улице от главных ворот до царского дворца. Позади меня цокала копытами полусотня охраны, Арета зло шарила глазами по лицам в толпе, но население встречало мою армию цветами и радостными возгласами.

— Чему они так радуются? — спросил я у ехавшего рядом Энея, и тот усмехнулся.

— Думаю, твой приказ не грабить город — достаточный повод для радости.

Эней, как всегда, был прагматичен и циничен, а меня просто вдохновляла царящая на улицах обстановка праздника. Наверное, сказывалось то, что я вообще давно уже не видел столько веселых и радостных лиц.

Мимо проплывали улыбающиеся лица людей, каменные заборы и виднеющиеся за ними сады и скаты черепичных крыш. Городок выглядел сытым и ухоженным. «А каким еще ему быть, — подумалось мне, — если он стоит на главной торговой дороге Персидского царства?»