— Так пусть идет! — взмахнул рукой Экзарм. — И Сибиртия с Оксиартом пусть забирает с собой, все равно от них никакой пользы!

Тут все посмотрели на меня — мол, чем не решение вопроса, — и я высказал свои опасения.

— Боюсь, даже втроем им не справиться с Чандрагуптой. У этого Маурьи большой потенциал и огромная армия. — Сказав это, я посмотрел на Эвмена. — Боюсь, обрезать крылья этой обнаглевшей птице по силам только тебе, мой друг!

Выдержав паузу, я взглянул греку прямо в глаза.

— Что скажешь, возьмешься?

Для Эвмена мои слова были так неожиданны, что он даже не сразу нашелся, что ответить. Я сам долго не мог принять это решение: ведь Эвмен как администратор и глава правительства просто незаменим. Только вот послать на Восток мне больше некого. Ни Патрокл, ни Эней для этого не подходили. Они прекрасные тактики и советники, но у обоих нет опыта самостоятельного командования большими армиями, да и происхождение у обоих, прямо скажем, не аристократическое. Про Экзарма я и не говорю — как командиру конницы ему цены нет, но, опять же, за его спиной всегда стояли я и моя власть. Как поведут себя те же парфяне и мидийцы в далеком походе, не припомнят ли они Экзарму его варварское происхождение?

Вот и получалось, что во всём моём окружении только Эвмен обладал всеми необходимыми качествами: полководец и администратор с огромным опытом войны в самых разных условиях, в том числе и в Индии, аристократ по рождению, с большим авторитетом в армии, способный самостоятельно решать самые непростые задачи. В общем, даже не заглядывая в личное дело, можно сказать, что кадр — ценнейший и штучный. Отправлять его за тридевять земель мне чертовски не хотелось, но другого выхода не было.

В тот день Эвмен выдержал секунд пять — видимо, давая мне время передумать, — а потом отчеканил:

— Если мой царь прикажет мне вести армию в Гандару, то я почту за честь выполнить его волю. Когда мой царь желает, чтобы я выступил?

Тут особой чувствительностью обладать было не надо, чтобы понять: новое назначение Эвмена задело, и он чутка обиделся. Наверняка подумал, что я просто отсылаю его куда подальше.

Пришлось «облизывать» и старательно убеждать его в обратном, уверяя, что не от хорошей жизни я отправляю его в Индию, а лишь в силу исключительных обстоятельств.

Едва я закончил свою пространную речь, как Эней высказал свои сомнения:

— До сего дня я думал, что твоё предложение о разделе — лишь тактический ход, чтобы разбить наших врагов поодиночке.

Он задумчиво замолчал, и его тут же поддержал Патрокл.

— Я тоже был в этом уверен, и такой план казался мне наилучшим. То, что ты предлагаешь сейчас, видится мне весьма сомнительным. Твои поиски мира Кассандр и Птолемей воспримут как слабость и неуверенность. Они, может быть, и пойдут на заключение договора, но ударят тебе в спину, как только мы втянемся в войну на Востоке.