В общем, в таком приподнятом настроении я доехал до царского дворца. Там меня встречал весь двор уже бывшего владыки Фригии Антигона. Выстроившись в ряд, сановники, местная аристократия и даже бывшие жены Антигона стояли вдоль стены, и какой-то пучеглазый царедворец представлял мне всех поименно.

Я быстро шел мимо этого пестрого строя, почти не обращая внимания ни на слова, ни на людей, пока вдруг не увидел знакомое лицо.

— О, я тебя знаю! — улыбнувшись, я шагнул к стоящей между двух пышных теток девушке, а та вдруг прыгнула на меня как дикая кошка.

— Умри! — разнесся под сводами яростный вопль, и в руке у нее блеснула сталь.

До меня, правда, она не дотянулась. Кулак Ареты сшиб ее прямо в броске, и незадачливая убийца рухнула на пол как подкошенная. Все разом шарахнулись от нее, как от прокаженной, и в наступившей гробовой тишине лишь громко звякнув, откатившись к мраморной колонне, кинжал.

Застонав, девушка попыталась подняться, но Арета не позволила ей этого сделать. Её жёсткая рука схватила несостоявшуюся киллершу за волосы и рывком поставила на колени.

— Мой царь, прикажи мне убить эту дрянь! — Арета бросила на меня требовательный взгляд, но я остановил её.

— Подожди! — Подойдя, я обратился к девушке, пытаясь вспомнить её имя.

— Ты дочь Антигона, и тебя зовут… — Наморщив лоб, я никак не мог вспомнить, и тогда мне на помощь пришёл Эвмен.

— Далина! Её зовут Далина.

«Точно, — я вспомнил тот день, когда она спасла меня от не в меру разошедшегося брата, — Далина!»

Повторив про себя имя, я подошёл к девушке вплотную, и Арета, не церемонясь, вздёрнула на меня её лицо.

— Почему ты это сделала? — спросил я её, искренне недоумевая. Ведь я не убивал её отца. Он погиб в бою, а значит, его смерть не накладывает обязанностей кровной мести.

В ответ голубые глаза стрельнули в меня искрами ненависти.

— Ты всё равно меня не получишь! Я лучше сдохну, чем стану женой убийцы моего отца и брата!

В первый момент у меня проскочила недоуменная мысль: «А с чего это ты решила, что, вообще, нужна мне?» Но уже в следующий миг я вспомнил ту дурацкую фразу, что вырвалась у меня в тот, уже хорошо подзабытый день, в саду Аристомена.

Это чуть позже я узнал, что на той нелепой и по глупости вырвавшейся фразе уже выросла целая легенда. С того момента, как Антигон потерпел поражение при Габиене, по всей Фригии пошло сказание о том, что когда-то персидский бастард осмелился просить у Антигона руки его дочери, а тот приказал слугам избить его и выгнать со двора. Опозоренный бастард поклялся отомстить грозному сатрапу. Ради этой клятвы и чтобы получить любимую, он, то бишь я, собрал огромное войско, разбил армию её отца и пришёл за ней. Причём не было в городе Келены такого человека, кто бы хоть на миг усомнился в правдивости этой истории.