«Да за что мне всё это⁈» — в сердцах воскликнул я тогда, ибо к тому времени у меня уже появилось ощущение, что мир вокруг меня начал рушиться.

Все мои, казалось бы, такие идеальные планы почему-то стали давать сбои. Проблемы, которые я даже не рассматривал всерьёз, неожиданно разрослись до астрономических масштабов, и послание Неарха только подтверждало это.

В таком раздражённом состоянии я развернул свиток и прочёл.

«Мой царь, сообщаю тебе, что столица Вифинии, Гераклея, встретила меня приветливо, — писал Неарх. — Царь Зипойт оказал мне, как твоему послу, все подобающие почести. Войны с тобой он не ищет и особых амбиций не испытывает, поэтому мы легко нашли с ним общий язык. Царь довольно быстро согласился с моими доводами и принял твое предложение. Сказал, что непременно будет на свадьбе и почтёт за честь поклониться данью такому великому царю, как Геракл. Из Гераклеи я поехал в столицу Пафлагонии, город Гангра, и вот там всё пошло уже не так гладко. В Пафлагонии меня встретил не только царь Дейотар, но и юный царь Каппадокии Ариарат II. Этот юноша был настроен очень агрессивно и сумел подчинить своему влиянию и Дейотара. Никакие мои доводы на них не действовали, и чтобы я ни говорил, их жесткая и бескомпромиссная позиция не менялась. Мол, мы такие же цари, как и Геракл, и преклонять колени перед ним не станем. После этого мне посоветовали убираться восвояси от греха. Я не стал испытывать судьбу и покинул Гангру. После такого провала миссии ехать в Армению я посчитал уже бессмысленным и возвращаюсь в Келены».

Вот тогда я собрал совет вновь и вывалил на них новые неутешительные вести. Правду сказать, моих советников новость ничуть не расстроила, и у всех был только один вопрос: с кого начнем воспитательный процесс?

В отличие от них, я был не так оптимистично настроен, поскольку, в довершение всех неприятностей, до меня уже дошли слухи, что в Киликии тоже неспокойно и там также зреет заговор. Мол, Асандр подбивает наместника Дитриама не подчиняться мне и ответить на мою экспансию совместными действиями. О причастности к этим событиям Птолемея или Кассандра не упоминалось, но, тем не менее, я был уверен, что если и не напрямую, то косвенно уж точно кто-нибудь из них замешан.

В общем, мне было абсолютно ясно: стоит сейчас дать слабину, как мои основные противники тут же забудут все предварительные договоренности и вцепятся мне в горло. Действовать нужно было быстро и решительно, а самое главное — показательно, дабы не бросаться из стороны в сторону, а одним своим действием утихомирить всех разом.