От горечи этого осознания Элейн едва не задохнулась. Но пусть она и не предъявит Этьену таких тяжких обвинений, прощения от нее ему не дождаться.

Вместо этого Элейн повернулась к Этьену спиной и вернулась на склад. Тело у нее онемело, а сердце пылало, но каким-то образом она сдержала слезы. Глубоко в душе она отчетливо сознавала, что, когда слезы придут, это будет похоже на прорвавшуюся плотину, и этот неуправляемый поток она не сможет остановить.

До конца дня она двигалась, как деревянная кукла, обустраивая Сару и Ноя в доме Манон. После этого, отбросив размышления о том, где теперь устроиться ей самой, она вернулась к работе. Мужчины, временами оказываясь рядом, бросали на нее такие озабоченные взгляды, словно постоянно опасались, что она вот-вот упадет в обморок.

На самом деле, ей много раз казалось, что она на грани. Неважно, какое задание она выполняла, она думала о Жозефе. Вспоминала, как они гуляли ночами вдоль Роны, и звезды сверкали на небе, как бриллианты; вспоминала бесчисленные утра, когда она целовала его на прощание перед уходом на работу. С мучительным сожалением она вспомнила и то, как перестала проявлять эти маленькие знаки супружеского внимания после того, как они начали ссориться и их брак затрещал по швам.

Когда стемнело и день перетек в вечер, к ней подошел Марсель.

— Элейн, иди в подсобку, отдохни.

— Я бы хотела еще поработать, — онемевшими губами ответила она. — Когда есть дело, это помогает.

Глаза Марселя наполнились сочувствием таким пронзительным, что оно едва не пробило хрупкую скорлупу ее самообладания.

— Если ты думаешь, что это помогает, — медленно произнес Марсель, явно придерживаясь иного мнения. — Но только сегодня.

Его доброта заставила Элейн на миг испытать угрызения совести по поводу того, что она собиралась сделать. Она послушно кивнула, Марсель сунул руки в рукава пиджака и взял шляпу, но медлил уходить.

— Со мной все будет в порядке, — заверила его Элейн.

Он бросил на нее последний обеспокоенный взгляд, пристроил шляпу на голове и вышел. Через несколько долгих мгновений Элейн услышала, как грохнула входная дверь.

Она осталась одна.

Нельзя было терять ни секунды. Элейн вытащила обрывок бумаги и начала выстраивать код, используя поэму«Mignonne allons voir si la rose» Пьера Ронсара — на этой неделе именно она находилась на вооружении шифровальщиков Сопротивления. Закончив с первым этапом, Элейн подошла к линотипу, которым ее научил пользоваться Жан, и мучительно медленно принялась выстукивать по кнопкам, перепечатывая статью о подрывах на окрестных заводах. Но на этот раз она вплетала в слова шифр, делая намеренные опечатки. На незнакомой клавиатуре этот процесс занял порядочно времени. Строчные буквы здесь располагались справа, заглавные слева, пробел и знаки пунктуации — посередине, и чтобы научиться печатать на этой машинке с такой скоростью, как умел Жан, понадобилась бы целая вечность.