Слегка подрагивающими руками Жозетта вытащила из потайного отделения в корзинке какой-то конверт.

— Я должна передать его Марселю, потом возвращаюсь на квартиру к Николь.

Элейн кивнула и забрала конверт.

— Пожалуйста, береги себя, — попросила она. Жозетта кивнула, но судя по метнувшемуся в сторону взгляду, она не собиралась следовать этой просьбе. — И передавай Николь привет от меня. — Элейн осторожно обняла девушку, ощутив под серым пальто одни только хрупкие кости.

Жозетта направилась к выходу, а к Элейн подошел Марсель.

— И что ты думаешь на ее счет? — повторил он свой былой вопрос, но на этот раз Элейн не нашла сил отмолчаться.

— Я беспокоюсь за нее, — призналась она, передавая конверт Марселю. Тот взял его не глядя, провожая глазами Жозетту.

— Я тоже.

Элейн оставила его знакомиться с посланием, а сама направилась к автоматическому печатному станку, который жужжал, извергал отпечатанные листы, вращал механическими суставами и хватал металлическими руками. Мысли Элейн представляли примерно такую же картину — бесконечную круговерть беспокойства и озабоченности: по поводу Жозетты, чья душевная цельность разматывалась, как нитка, тянущаяся из старого свитера; по поводу Сары и Ноя, познавших горечь утраты и страх потери большего; по поводу Манон и пережитого ею горя; по поводу Жозефа и полной неосведомленности ни о месте его пребывания, ни о состоянии его здоровья.

Видимо, она так глубоко погрузилась в эти размышления, что не заметила, как в комнату вошел Этьен.

— Элейн. — Она вздрогнула, услышав чей-то голос так близко. Увидела покрасневший кончик носа Этьена, налитые кровью глаза. — Нам надо поговорить.

Страх, словно отзвук грома, прокатился по телу Элейн. Этьен повел ее к двери на террасу, через которую накануне на склад прошмыгнули Сара и Ной. Ноги у Элейн стали такими ватными, что она боялась упасть, не дойдя до террасы.

А снаружи стоял чудесный октябрьский день, солнце сияло в окружении пухлых белых облаков, и ни малейший ветерок не тревожил бодрящей свежести воздуха. В любое другое время Элейн оценила бы подобную красоту и погоду, но сейчас она думала только о том, что скажет Этьен и что это будет означать для Жозефа.

— Элейн. — Этьен стащил с головы видавшую виды шляпу и сжал пальцы на полях так, что побелели костяшки.

—Oui? — Элейн не знала, каким чудом умудрилась вытолкнуть это короткое слово.

— Это по поводу Жозефа. — Этьен нахмурился в очевидном напряжении мысли, словно не мог подобрать нужные слова. Элейн кивком предложила ему продолжать, опасаясь говорить вслух, чтобы голос не подвел ее. Этьен испустил дрожащий вздох. — Мне так жаль, что я должен сообщить тебе подобные новости…