Необъятная, невыносимая печаль переполнила ее, не оставляя ни крохи тепла или жизни внутри. Пустынный двор стал идеальным отражением ее души, вместившим всю агонию, всю боль, все ее горе. На ощупь Элейн выбралась на улицу и жадно вдохнула ледяной воздух, который сразу обжег ей легкие. Больше по привычке, чем сознательно, она поднесла часы к глазам и обнаружила, что время подошло к восьми.

Она успеет к началу вещания «Радио Лондр», если поторопится. Возможно, появятся новые детали касательно спасения Сары и Ноя.

Эта мысль привела ее чувство в мгновение ока, словно щенка выдернули из воды.

— Стоять.

Элейн повернулась и очутилась нос к носу с немецким офицером.

— Что вы тут делаете? — требовательно спросил он по-французски.

— Приходила в гости к подруге. — Слова сорвались у нее с губ быстрее, чем она успела их осознать.

— К подруге. — Прищуренные глаза офицера блестели в темноте злобно и беспощадно. — В этом здании никого не осталось, всех жильцов арестовали сегодня днем.

— Это объясняет, почему я не застала свою подругу, — как ни в чем не бывало заметила Элейн, хотя сердце у нее бешено колотилось. — Что они натворили, что их всех арестовали?

Но уже произнося эти слова, она поняла ответ. Волосы зашевелились у нее на голове от ужаса, все существо завопило, приказывая бежать. Несколько месяцев назад она, возможно, так бы и сделала — до того, как Корсика одержала победу и вырвалась на свободу из хватки нацистов. А теперь немцы стреляли без предупреждения, заливая улицы кровью, всеми способами показывая решимость удержать Францию под своей пятой.

Офицер позвал кого-то по-немецки. Солдат, совсем мальчишка, еще наверняка даже не брившийся, выдвинулся из тени позади идеально круглого пятна от уличного фонаря.

— Иди внутрь и проверь, не оставлено ли там посланий. — Офицер продолжал говорить по-французски — он явно хотел, чтобы Элейн понимала, о чем идет речь.

Она изо всех сил старалась, чтобы на лице не отразился ужас, который переполнял ее. Если они найдут газеты, ей конец.

Ожидание тянулось вечность. Элейн стиснула зубы, чтобы они не стучали — в равной степени от страха и от холода. Офицер на погоду внимания не обращал — наверное, потому что был облачен в тяжелую шинель, из-под которой выпячивался приличных размеров живот. Наконец мальчишка возник на улице снова и заговорил по-немецки. Офицер бросил на Элейн свирепый взгляд, и мороз продрал ее по коже.

Они нашли газеты?

— Ну вот, он наверняка сообщил, что я невиновна, — заявила Элейн самым дерзким тоном, на который сейчас была способна. Офицер не удостоил ее ответом. И в ее невиновность явно не верил. Он протянул руку и бесцеремонно схватил Элейн за плечо, удерживая на месте.