Получив от Отто очередной выпуск «Комба», зашифрованного послания Ава там не обнаружила. Это открытие поставило ее перед вопросом: затею признали невыполнимой или, наоборот, этих двоих уже спасли?

Она мучилась неопределенностью до следующего утра, когда они с Джеймсом встретились, чтобы совершить привычный обход лиссабонских газетных киосков и книжных магазинов. Спасаясь от январского холода (вполне сравнимого с вашингтонским), Джеймс поднял воротник своего темного пальто, а Ава, ощущая, как зябкий ветерок забирается под синюю юбку, жалела, что чулки стали дефицитом. Еще она радовалась, что не пошла на поводу у моды и не сделала себе стрижку «рефуджиадо», ставшую популярной в Европе на фоне коротких стрижек беженцев. Теперь длинные волосы грели Аве шею, уложенные справа на голове в недооцененный «завиток победы».

— Что вы сделаете, если я скажу, что принес хорошие новости? — Джеймс смотрел не на Аву, а по сторонам, постоянно прочесывая взглядом улицы, постоянно настороже, в то время как Ава пребывала в самонадеянной беспечности. Услышав вопрос Джеймса, она остановилась, и сердце у нее осмелилось забиться чуть чаще.

— Я вам не поверю.

— Правда? — Насмешливая улыбка Джеймса была так очаровательна, что у Авы снова мелькнуло подозрение, что это именно она поцеловала Джеймса с первым ударом курантов в новогоднюю ночь.

— Полагаю, это зависит от содержания новостей, — осторожно заметила она, боясь дать волю надежде — слишком уж легко могло разбиться это хрупкое чувство, особенно когда ставки так высоки.

Джеймс повернулся к Аве лицом.

— Британия придет на помощь.

— Как? Когда? — требовательно выпалила Ава.

— Они приняли решение уже некоторое время назад, так что подготовка уже идет полным ходом. У меня до этого момента не выпадало возможности сообщить вам эти новости. — Он скривился. — Примите мои извинения.

Ава задохнулась, не веря своим ушам.

— Извиняться нет необходимости. Это невероятно! Как вам удалось в итоге получить отклик?

Джеймс сунул руки в карманы.

— Пришлось попросить нескольких людей об услуге. Теперь я их должник, но дело того стоило. Чтобы увидеть мать с ребенком в безопасности, я бы снова так поступил.

За время, проведенное в обществе Джеймса, Ава поняла многое, в том числе и этот факт: он искренне заботился о беженцах, которые всеми силами пытались оказаться в безопасности. Он никогда не называл их «беженцами» — только по именам; он подробно расспрашивал об их семьях и бывшей работе. В мире, где, казалось, они утратили сами себя, Джеймс напоминал, что они до сих пор являются личностями, являются людьми, и в этом их непреходящая ценность.