Новостная сводка «Радио Лондр» начала детальный отчет о немецких потерях — хотя нацисты лицемерно хвастали скорой победой. Элейн откинулась на спинку стула и сидела так до окончания вещания, пытаясь осознать, что операция по спасению Сары и Ноя увенчалась успехом. Идея доставить их в Америку казалась невыполнимой, но благодаря действиям Элейн и героическим усилиям многих других людей, она воплотилась в реальность.

Наконец-то им всем засиял луч надежды.

Подпольная пресса ни словом не упомянула о наступлении Союзников, но в Лионе членам Сопротивления и макам раздали запасы оружия из подвалов. Союзники пошли в наступление, война за независимость началась всерьез.

Бомбежки применительно к Лиону оказались неудачным решением, особенно та, которая случилась в мае: снаряды разнесли штаб-квартиру гестапо, но одновременно учинили огромные разрушения в жилой части города, убив более семисот человек и ранив еще больше. Поэтому куда более эффективной стала бы армия, осторожно крадущаяся вперед под прикрытием холмов и городской застройки.

Печатный станок шлепнул очередной оттиск, но Элейн никак не могла сосредоточиться настолько, чтобы управлять старушкой «Минервой». Взглянув на часы, она увидела, что минутная стрелка миновала цифру шесть. Николь опаздывала.

Элейн охватило неприятное беспокойство. Мгновение за мгновением она ждала, что дверь вот-вот распахнется и звонкий голос Николь пропоет обычное приветствие.

Тщетно.

Раньше Николь не опаздывала. Никогда. Дурное предчувствие сжало сердце Элейн.

Она уставилась на дверь, мысленно приказывая ей открыться. В итоге, та в самом деле распахнулась, но на пороге возникла не Николь, а Марсель, который вернулся из Парижа со встречи с руководителями других типографий. Наступление Союзников обозначало, что, видимо, больше не было необходимости привлекать в Сопротивление новых участников, ведь война со дня на день наверняка закончится.

Элейн бросилась к нему, выпалив:

— Николь опаздывает. — Марсель взглянул на стол, где, перевязанные и готовые к отправке, лежали стопки газет. Нахмурившись, взглянул на часы. — Она должна была прийти сорок пять минут назад, — мрачно добавила Элейн. Зловещее предчувствие билось в ее груди, и она взглянула на Марселя в надежде, что тот скажет что-то обнадеживающее и умерит ее волнение. — Она никогда раньше не опаздывала.

— Подождем еще немного, — предложил Марсель. Его изможденное лицо прочертили глубокие морщины, а под глазами залегли круги, похожие на те синяки, с которыми он вышел из Монлюка.

— Что они сказали насчет газеты? Мы продолжаем ее выпускать? — спросила Элейн.