— Мы сегодня забираем взрывчатку и несем ее в город, — прошептала Николь. — Прикроем ее брюквой.

— Взрывчатку? — изумилась Элейн, мгновенно представив, как опасное содержимое катается взад-вперед по ее корзинке.

— Ее сбросили прошлой ночью с самолета, — тихо продолжила Николь, когда они двинулись вперед по улице. — А у нас почти иссякли запасы.

Если уметь читать между строк — что официальную прессу, что подпольную, — и принять во внимание количество бомб, взорвавшихся за последние недели в городе, становилось понятно, почему у Сопротивления закончилась взрывчатка. От взрывов, правда, пострадало не так много немцев, а погибло и того меньше, но урон, нанесенный заводам и трансформаторам, оказался куда серьезнее и создал нацистам не одну проблему. В результате префект Лиона то и дело удлинял комендантское время, запирая жителей в своих домах, словно непослушных детей в чулане.

Но каждый раз, когда на воздух взлетали глыбы цемента и покореженный металл, срывалось еще несколько нацистских операций, а Сопротивление получало очко в свою пользу. Так, по кусочку, уменьшалась мощь немецкой армии, и скоро нацисты должны были пасть.

А теперь Элейн предстояло сыграть важную роль в обеспечении Сопротивления взрывчаткой, и она мгновенно выросла в своих собственных глазах.

Они прошли мимо женщин, стоявших в очереди в овощную лавку, и, оказавшись за пределом слышимости, Николь произнесла:

— Я также узнала кое-что о твоем муже.

Сердце Элейн сжалось, хотя она сама не поняла — от радостного ожидания или паники. Она оставила Манон сообщение для Этьена, где просила о встрече сегодня немного позже — она хотела потребовать, чтобы он помог ей освободить Жозефа. Осознание того, что ее муж сидит в камере, делало каждый день еще более невыносимым, чем предыдущий. Наверняка же она могла чем-то помочь!

— Что ты узнала? — сдавленно спросила Элейн.

Им предстояло добраться до окраины города на трамвае. Они как раз подошли к остановке, и Николь огляделась — люди вокруг, казалось, были погружены в собственные мысли и переживания, но теперь не могло быть уверенности, что тебя не подслушивает переодетый в штатское сотрудник гестапо или тайной полиции — или коллаборационист, готовый сдать земляка за лишний кусок хлеба.

Переплетение темных трамвайных проводов навевало мысли о паутине, в которой прохожие запутались и раскачиваются теперь на легком ветру.

— Как ты знаешь, Пьер участвовал в изготовлении фальшивых документов. — Николь наклонилась к Элейн, словно делясь какой-то пикантной сплетней. — Его знание химии оказалось крайне востребовано для создания штампов, а также удаления их из официальных документов.