По заранее обговоренному плану именно это они должны были ответить, если бы кто-то решил спросить, зачем они поехали в окрестности города — полюбоваться природой.

Доехав до нужной остановки, они вышли из трамвая и под ручку направились в лес. После стольких дней в городской суете их окружила роскошь тишины, подчеркнутая беззаботными трелями птиц и мерным шелестом листвы.

— Ты раньше встречалась с маками? — поинтересовалась Николь.

— Нет, только слышала о них. — Элейн вгляделась в лесную зелень с совсем другим чувством, чем за минуту до этого; ей начали мерещиться ловушки и притаившиеся в тени фигуры с допотопным оружием в руках. — Они правда такие дикари, как о них рассказывают нацисты?

— Они, конечно, живут в лесу, но их изображают бо́льшими варварами, чем есть на самом деле. — Николь откинула с лица светлую прядь и нахмурилась. — Большинство из них еще мальчишки.

Элейн подняла взгляд навстречу золотым солнечным зайчикам, прыгающим сквозь листву. Так легко было закрыть глаза и представить, что мир вернулся в норму. Что дома ее ждет Жозеф, что они сыты, что нацисты не утащили Люси в неизвестность и что никто не знает, каково это — жить в постоянном страхе.

— Муж Дениз тоже где-то там. — Николь говорила тихо, хотя вокруг не было ни души. — Поэтому она никогда сюда не приходит — боится, что, если увидит его, не найдет сил вернуться в город.

Элейн понимающе кивнула. Если бы ей снова довелось оказаться в объятиях Жозефа, таких родных и надежных, услышать его ласковый голос, окунуться в его запах, ей проще было бы вырвать сердце из груди, чем снова расстаться с мужем.

Среди частокола стволов возникла чья-то фигура; она передвигалась настолько бесшумно, что напоминала призрак — по крайней мере, до тех пор, пока все трое не встретились лицом к лицу. Штаны и рубашка юноши, выцветшие и заляпанные грязью, висели на тощей фигуре, как на вешалке, а темный пушок на подбородке и верхней губе подтверждал слова Николь — маками становились в основном мальчишки, которым сейчас, по-хорошему, полагалось бы выбирать колледж или университет и дурачиться в компании приятелей. Но им пришлось повзрослеть до срока — каждодневные опасности превратили детскую беззаботность в смутное воспоминание.

Юноша, распространяя острый запах немытого тела, осклабился и протянул Николь тяжелую на вид сумку, заполненную бумажными свертками.

— Подарочки для бошей, — прокомментировал он, вытащил из кармана еще что-то и протянул Николь со словами: — И маленький сюрприз для вас.

— Шоколад! — ахнула Николь. — Ты просто чудо, спасибо! — И, не медля ни секунды, она подалась вперед и поцеловала впалую щеку, оставив яркий отпечаток своей помады.