Юный мак залился такой яркой краской, что след поцелуя полностью в ней растворился.

Но Николь словно не заметила произведенного впечатления и переключила внимание на свертки со взрывчаткой. Они с Элейн разделили их поровну и уложили в свои корзинки, прикрыв сверху брюквой и хлебом. Поднявшись на ноги, Николь кивнула в сторону спутницы:

— Это жена Пьера.

За спутанной завесой темных волос стало видно, как распахнулись глаза юноши.

— Тогда для меня честь познакомиться с вами. Такого бойца, как Пьер, еще поискать.

Элейн улыбнулась в знак благодарности, не зная, что ответить на подобное утверждение. Жозеф — боец, каких поискать?

Юноша попятился, не отрывая благоговейного взгляда от Элейн, а потом исчез в лесу так же таинственно, как и возник.

— Помимо всего, Пьер обучал маков, — сообщила Николь, повесив корзинку на сгиб руки и колупая облезающий лак на ногте большого пальца. — Похоже, он метко стреляет и мастерски умеет закладывать взрывчатку.

Элейн снова промолчала, всей душой устремляясь к Жозефу, представляя, как он, в глуши, без своего неизменного твидового пиджака, обучает мальчишек сражаться. Чем больше она узнавала о скрытых от нее до сих пор сторонах своего мужа, тем сильнее хотела его увидеть, расспросить и услышать о подвигах, которые он совершал, служа Сопротивлению.

— Держи. — Николь разломила кусочек шоколада надвое и протянула один Элейн.

В довоенные годы Элейн за один раз откусила бы больше, но теперь и такая малость казалась роскошным угощением. Она закинула лакомство в рот, задержав на языке, смакуя тающую сладость, и вздохнула от удовольствия.

Так они и шли, молча, словно зачарованные, по тропе, испещренной пятнышками света, наслаждаясь вкусом шоколада, с корзинками, полными овощей и взрывчатки.

Осознав все сказанное о ее муже, Элейн проглотила остатки угощения и спросила:

— А как ты узнала так много о Пьере?

Николь чуть повела плечом и шагнула в сторону, обходя пятно грязи на тропинке.

— Я же сказала, что расспрошу кое-кого.

— И ты рассказала мне все, что узнала?

Николь сжала губы и закивала с поспешностью, которая заставила усомниться в ее искренности.

— Что ты скрываешь? — севшим голосом спросила Элейн.

— Ничего, — последовал ответ, и Николь ускорила шаг, словно так могла отвертеться от неприятного разговора. На солнце набежали темные густые облака, на лес упала тень.

— Николь, прошу. Если бы кто-то получил известия о твоем отце или брате, неужели ты бы не захотела их услышать?

Николь замедлила шаг, но не остановилась, глядя строго вперед, словно следуя за невидимыми указателями, и после долгой паузы наконец произнесла: