Великолепный зал отодвинулся куда-то вдаль, потому что все внимание Авы вмиг сосредоточилось на Ламане. В посольстве упоминали подобные издания, но ей до сих пор не удалось заполучить ни одного экземпляра.

— Если вы передадите их мне, то обещаю — я лично прослежу, чтобы их изучили самым пристальным образом.

— На это я и рассчитывал, — растянул Ламан тонкие губы в благодарной улыбке и продолжал, увидев, как к ним возвращается Джеймс: — Я отдам распоряжение, чтобы их отнесли в вашу машину, пока мы ужинаем. И если нужно, у меня есть возможность достать еще. — Он склонился к руке Авы и еще раз поцеловал ее сквозь перчатку. — Мадемуазель Харпер, вы оказали мне честь знакомством с вами.

И он удалился, по пути обменявшись с Джеймсом молчаливым кивком.

— Простите, что прервал вас, — произнес Джеймс, подойдя к Аве. — Надеюсь, месье Бланше оправдал ваши ожидания и оказался интересным собеседником.

Он проводил ее к столу, где им подали луковый суп, курицу в вине и, наконец, роскошное шоколадное суфле. Ава ела до тех пор, пока платье не начало опасно трещать у нее в районе талии. Ужин завершился несколькими сортами превосходного портвейна, после чего Ава и Джеймс покинули «Палашио».

Им подали машину, и при виде большого приметного конверта в оберточной бумаге пульс Авы участился. В порыве как можно быстрее ознакомиться с содержимым, она буквально запрыгнула на заднее сиденье, но присутствие парковщика удержало ее от соблазна открыть пакет тут же, поэтому она просто положила его на колени, удивившись его тяжести — хотя, возможно, ей просто показалось. Впрочем, едва они вырулили на подъездную аллею, терпение Аве изменило, и она оторвала кромку конверта, вытащив несколько отпечатанных страниц. Они оказались меньше, чем она ожидала, размером с обычный офисный лист, наверху значилось название — «Комба», и в жирнуюС был вписан знакомый Аве Лотарингский крест. Всего Ава насчитала восемь экземпляров, вышедших с интервалом в две недели. В них сообщалось о преступлениях нацистов во Франции, о женщинах, чьего пайка не хватало, чтобы прокормить детей, и о провале программыrelève, в соответствии с которой французских солдат должны были освобождать и возвращать на родину в обмен на согласие их жен и матерей работать на Германию. Апрельский выпуск приводил ужасающие подробности облавы, которую нацисты устроили на евреев в тот единственный день недели, когда им было позволено выходить на улицу, чтобы получить еду и медицинскую помощь. Ава сразу вспомнила задвинутые на последние страницы американских изданий статьи о стараниях Гитлера стереть евреев с лица земли. Для американцев, которых мировая катастрофа практически не затрагивала, приводимая в таких статьях статистика убитых евреев казалась преувеличенной вплоть до абсурдного, но Ава всегда подозревала, что подобные душераздирающие подробности не могут не быть правдой. И теперь, после прочитанного в «Комба», семена этой уверенности начали прорастать в ее душе.