Джеймс приехал на изящном черном автомобиле, одетый в костюм, в котором не стыдно было бы выйти в свет и в довоенное время, состоявший из темных брюк с острыми, как бритвы, стрелками, пиджака в тон и накрахмаленной рубашки с черной бабочкой. На свежевыбритом лице Джеймса появилось удивление, а глаза широко распахнулись, когда Ава вышла из подъезда.

— Вы выглядите потрясающе, — наконец выговорил он.

Ава залилась краской и уже хотела объяснить, что это стараниями Пегги она превратилась из унылого болванчика в роскошную даму, но, вспомнив наставление, посмотрела Джеймсу в глаза и произнесла:

— Благодарю вас.

Он усмехнулся.

— Как я вижу, вы тоже прихорошились, — улыбнулась Ава, и Джеймс заулыбался еще шире.

Как положено джентльмену, он открыл перед ней пассажирскую дверь, завел мотор, и они поехали по извилистым улицам Лиссабона. Через какое-то время повороты закончились, и перед ними потянулась прямая дорога с видом на океан, по которому горстями бриллиантов рассыпался лунный свет.

Они ехали без остановки до утопающего в россыпи огней отеля под названием «Палашио». Вручив ключи от машины парковщику, Джеймс провел Аву в вестибюль с мраморными полами и окнами, занимавшими почти все стены.

Вся архитектура здания, с прицельно развешенными повсюду картинами, говорила о вкусе, изяществе и желании пустить пыль в глаза.

Ава с трудом подавила желание подтянуть корсаж и, вспомнив указания Пегги, вместо этого подтянула перчатки. Хорошо хоть полиция не измеряла глубину декольте, иначе ей точно выписали бы штраф за нарушение приличий.

В гостиной и около бара прогуливались разодетые мужчины и женщины, звучала музыка, разговоры и негромкий смех. Аву и Джеймса проводили в бальную залу с четырьмя большими колоннами, которые отгораживали пространство в центре, вымощенное неизменной черно-белой плиткой — она складывалась в прелестный узор из кругов и прочих геометрических фигур. Здесь расположился стол в окружении стульев, уставленный тарелками с золотой каймой и композициями из белых роз, на каждую из которых, наверное, было потрачено больше, чем Ава зарабатывала за месяц.

Публика вокруг была погружена в светскую болтовню: мужчины облачены в смокинги и бабочки, как Джеймс, а женщины в платьях всех цветов радуги походили на россыпь драгоценных камней на черном бархате. И на каждой шее, запястье и пальце сверкали бриллианты. В руке у Авы оказался бокал шампанского, а аромат изысканных угощений парил поверх фруктово-мускусной смеси дорогих духов.

Ава отпила глоток из изящного бокала, ощутив, как пузырьки защекотали горло.