Сборка печатного станка неуклонно продвигалась — его скелет обрастал металлической плотью и мощью, способной потягаться с нацистской пропагандой.

На складе стоял еще один печатный станок, «Минерва», работавший не от электричества, а от ножного привода. Он издавал много шума, особенно когда печатная плата опускалась на бумагу, и требовал от оператора большой сноровки, потому что одновременно нужно было качать привод, вынимать готовый оттиск и класть на его место чистый лист.

На «Минерве» работал Марсель — когда не складывал мозаику из тысяч деталей автоматического станка. Но наконец настал день, когда пятитонное чудовище обрело завершенную форму и присоединило свое пыхтение, шипение и грохот к громыханию «Минервы». Неудивительно, что для типографии выбрали склад на окраине Лиона, да еще упрятанный в глубине массивного здания.

Оркестр печатных машин звучал безостановочно весь день, превращаясь в привычный шум на заднем фоне, и когда он вдруг временами стихал, тишина казалась оглушительной.

Элейн и трое ее коллег со временем выработали принципы их общей монотонной работы: Жан отпечатывал текст на металлических шпонах, которым потом следовало остыть, прежде чем их брали в руки и помещали на платы. Марсель поначалу не отходил от автоматического станка, критическим взглядом изучая каждый оттиск, прежде чем одобрительно кивнуть и вернуть лист на место. Но больше всего Элейн нравилось наблюдать за работой Антуана, который острым резцом выводил на тонких цинковых листах текст и изображения с мастерством настоящего художника.

— Мы должны сделать спецвыпуск, — заявил Антуан как-то утром, едва Элейн вошла в типографию.

— Ни в коем случае, — возразил Марсель, не отводя взгляда от станка и давая понять, что не намерен вдаваться в споры.

Антуан оттянул бабочку от шеи, словно ему не хватало воздуха.

— Но мы должны сообщить, что Макс — Жан Мулен — мертв.

Элейн знала эту подпольную кличку — не по личному знакомству, не того полета она была птица, чтобы общаться с руководителем уровня Мулена, — но это имя часто всплывало в разговорах и шифровках. Прославленный генерал де Голль руководил французским Сопротивлением из Лондона, поручив Мулену, своей правой руке в Лионе, объединить разрозненные ячейки.

Чем отзовется его гибель для Сопротивления? Для их общего будущего?

— Взгляни на нее, — с суровым выражением на лице кивнул Марсель в сторону Элейн. — Если Франция узнает, что Макс погиб, это будет как удар молнии и для всех остальных, и мы потеряем поддержку народа, а не обретем еще большую.