— И за вас, — качнул он бокалом в сторону Авы. Сегодня он, похоже, слишком долго пробыл на пляже, судя по покрасневшим щекам. — Эти газеты так и пропали бы здесь, в Лиссабоне. Со временем их бы выбросили с прочим мусором — так сказать, на свалку истории. Но вы посылаете их в Америку, тем самым сохраняя, чтобы потом мы могли оглянуться назад и увидеть прошлое воочию.

Сделав это заявление, он поднес бокал к губам и осушил до дна, оставив только ломтик лимона. Протянув опустевший бокал проходящему мимо официанту, он получил взамен полный. Выпил и его и, уловив укор во взгляде Авы, подмигнул:

— Все лучше, чем таблетки, которые большинство беженцев пьют, чтобы успокоить нервы.

Но, невзирая на сказанное, невзирая на окружавшую его роскошь, месяцы ожидания начали отражаться на его внешности. Его окружали деликатесы со всего мира — канапе, мясное горячее и закуски, выпечка, — но он не набирал вес, потому что почти ничего не ел. Его больше интересовало то, что можно налить в хрусталь. И несмотря на утверждение, что алкоголь помогает от нервов, мелкая дрожь, кажется, уже не покидала его рук, а морщины на лбу и вокруг рта становились глубже при каждой новой их с Авой встрече.

Мимо их столика прошла какая-то пара, переговаривавшаяся по-немецки. Ламан стиснул руку на бокале так, что торчащие костяшки побелели.

— Все в порядке? — встревоженно уточнила Ава, когда пара отошла подальше. Ламан сглотнул, явно побледневший под своим загаром, и попытался усмехнуться.

— Прошу прощения, при звуке немецкой речи меня все еще потряхивает.

Ава кивнула. Ей, конечно, никогда до конца не понять переживаний Ламана, но она знала, как может измениться отношение к языку.

— Мой отец бегло говорил по-немецки. И по-французски, — улыбнулась она. — И при звуке немецкой речи я раньше вспоминала о нем.

— А теперь немецкий язык осквернен, — закончил Ламан за нее.

— Верно.

У столика возник официант и заменил бокал Ламана, протянув новый на блестящем серебряном подносе. Ламан сделал большой глоток и заметно расслабился.

— Я много часов провел, наслаждаясь творчеством Гете, но теперь обнаружил, что способен выносить его только на французском. А жаль, поскольку перевод никогда не сравнится с оригиналом.

— Я совершенно не удивлена, что вы поклонник Гете, — призналась Ава, допила свое вино и поймала взгляд Джеймса с другого конца зала — им пора было уходить. И пора собраться с духом и сообщить Ламану неутешительные новости.

— Я должна признаться, что пыталась получить для вас визу в американском посольстве. — Она уставилась в пустой бокал, на дне которого еще оставалась красная, как кровь, капля вина. — Но безуспешно.