Но она скрыла свое напряжение, не желая испортить Ламану последний вечер в Лиссабоне. К облегчению Авы, он ничего не заметил, как не заметил и Итан, но Джеймс несколько раз встречался с ней обеспокоенным взглядом.

Ужин подошел к концу, и за ним последовала вереница новых выступлений, которые привели Аву в восхищение. Незадолго до полуночи Ламан поднялся с места и заявил, что перед тем, как кинуться в объятия Америки, ему необходимо выпить на посошок жинжиньи — вишневого ликера, — который лучше всех делала одна его местная знакомая.

Пока они блуждали по лабиринту средневековых зданий, Аву захватила всеобщая беспечность, и она забыла о Лукасе. Как в гипнотическом сне, она шла по узким улочкам с натянутыми поперек веревками — с фестиваля Святого Антония прошло уже несколько месяцев, а на них еще виднелись остатки бумажных цветов, а за ними в черном небе мерцали звезды.

Они остановились у дома с синими ставнями, и Ламан позвал сеньору Феррейра, добрейшую из женщин Алфамы. Ставни распахнулись, явив пожилую улыбающуюся женщину, кружевные занавески и полускрытую за ними аккуратную квартиру. Получив несколько эскудо, женщина налила в кофейные чашечки красный ликер. Услышав от Ламана слова прощания, она не сдержала слез — проницательный француз и в ее жизни оставил неизгладимый след.

Допив свою чашечку — а больше в ее переполненный желудок не поместилось бы, — Ава пожала руку Итану и на прощание обнялась с Ламаном.

— И не забывайте видеть за газетной страницей что-то большее,ma chérie, — напомнил он, расцеловав ее в обе щеки и оставив на ее свитере легкий шлейф своего одеколона.

Уже завтра он окажется на борту корабля, который повезет его навстречу свободе, о которой в Португалии он мог только мечтать. Он ускользнет от слежки нацистов и угрозы со стороны ПНЗГ. После почти целого года в визовом бедламе, он наконец окажется в безопасности.

— Вам понравилось фаду? — спросил Джеймс, когда они шли обратно по тихим, залитым звездным светом улочкам.

— До глубины души.

— Далеко не все беженцы способны оценить его печаль — у них в жизни хватает собственных бед.

Ава понимающе кивнула.

— У Ламана особенный взгляд на мир.

— Именно поэтому я знал, что вы двое поладите, — весело хмыкнул Джеймс.

Сзади донесся отрывистый звук шагов. Джеймс положил руку на талию Авы, побуждая прибавить скорость; впрочем, ее можно было и не подбадривать — в прозрачном осеннем воздухе она отчетливо слышала, что это не заплетающая походка припозднившегося гуляки, а поступь человека уверенного и облеченного властью.