— Это магия? — спросила я едва слышно, безотчетно боясь нарушить волшебство момента.

— Да. Смотрите.

Милорд по особому взмахнул пальцами и произнес пару незнакомых коротких слов. Мгновение и огоньки начали менять цвет, а затем и вовсе медленно оторвались от своих ножек и поднялись в воздух, накрывая нас неровным куполом.

Ах! — только и смогла выдохнуть я, невольно прижимаясь к милорду.

Он вновь накрыл мои пальцы своей широкой ладонью и позволил вдоволь насладиться красотой и очарованием ночи. Стоило милорду чуть сместиться, утягивая меня за собой, из груди непроизвольно вырвался вздох разочарования.

— Не переживайте, они нас проводят, — шепнул мужчина, чуть склонившись к моему уху.

Я ощутила его дыхание на своей щеке, и короткая волна мурашек скользнула по плечу.

Разноцветные мерцающие огоньки сопровождали нас всю прогулку. Милорд рассказывал про созвездия на небосводе, про природу Изумрудного дола и его историю. Я внимательно слушала, жадно впитывая информацию. А еще мой будущий муж оказался замечательным оратором — хорошо поставленный голос, умение увлечь аудиторию и длительное время поддерживать интерес. Я слышала немало проповедей за свою жизнь, причем не только о Милосердной Деве. Каким бы ни был бог, о котором вещали посвященные братья и сестры, именно от последних зависело, пойдет ли в храм или монастырь простой люд или вернется домой бездуховным.

— Вас очень интересно слушать, милорд. Я едва могу вспомнить двух-трех проповедников, чьи речи были бы столь же приятны и желанны.

Лорд Увэ чуть сбился с шага и посмотрел на меня удивленно.

— Я не проповедую вам, Примула.

— Да, я это прекрасно понимаю, милорд. Но вы рассказываете так, что я готова приходить на любую вашу лекцию. Уверена, мне не потребовалось бы много времени, чтобы начать понимать ваш предмет.

— В бытность преподавателем, я читал курс высшей магии, — с усмешкой ответил милорд.

Я уже пожалела, что решилась на столь дерзкую похвалу. И ежику понятно, что для обучения в академии недостаточно скромных знаний, которые дает своим послушницам монастырь. Но отступать было поздно. Если сестра-кухарка поймала тебя с жирными от блинов руками и подбродком, сознаваться — последнее дело. Мели чушь, выкручивайся, ври напропалую и, возможно, через четверть часа она запутается настолько, что забудет, с чего все началось. Проще добавить в список вечерних молитв «О коварстве лжи», чем ходить две-три декады с горящей от розг спиной.

— А я четыре года не могла выучить божественный пантеон, когда его преподавала старая сестра Аргемона. Уж она и кричала, и била, и на крупу ставила, толку не было. Мы не отличали Милосердную Деву от Похотливой Блудницы! Сейчас даже вспомнить стыдно, — с тяжелым вздохом ответила я. — Зато когда сестрой-наставницей поставили Сенполию, мы через месяц освоили программу. От таланта учителя порой зависит больше, чем от сложности материала.