Милорд в этот раз ничего не ответил, заставляя меня теряться в догадках, а затем неожиданно спросил:

— Вам еще не преподавали искусство светской беседы?

«Похоже, удержать лицо не удалось», — с тоской поняла я.

Краска залила мои щеки и перекинулась на шею. Хорошо, что вокруг уже опустилась густая тьма, а красивые огоньки давали слишком мало света.

— Нет, милорд.

— Это чувствуется. Вы отвечаете очень оригинально, — произнес милорд, как мне показалось, с улыбкой. — Мне нравится, но в свете вас съедят. Я попрошу леди Гретту поправить план вашего обучения.

— Благодарю вас, милорд.

— Она, кстати, хорошо о вас отзывается. Я рад, что вы смогли поладить.

— Я тоже, милорд.

За незатейливой беседой мы вернулись в дом. Милорд проводил меня до перехода в гостевое крыло и напоследок поцеловал тыльную сторону кисти руки. Я попрощалась с ним точно так, как учили, затем приготовилась ко сну, помолилась и лишь лежа в своей кровати, наконец, разрыдалась.

Впервые со дня прибытия в эту шикарную усадьбу, я подумала, что не достойна стать женой лорда Изумрудного дола.

Наутро милорд спешно отбыл по делам, и завтрак прошел как обычно, в компании леди Гретты. Она тактично сделала вид, что не заметила красных глаз и сообщила, что сын просил ее изменить план моего обучения.

— Он вчера предупреждал, — кивнула я, щедро наливая в кашу варенье.

— Хорошо, когда пара может свободно общаться, — довольно кивнула леди Гретта.

«Не пара!!!» — пробил в моей голове обличительный колокол Яростного Правдорубца. Терпеть не могла этого толстомясого бога.

В остальном день прошел, как обычно — в череде занятий, лекций и практик. К вечеру я пребывала в дурном расположении духа, позорно взращивая в себе грех уныния. Надо было бы размяться и как следует помолиться Милосердной Деве, но ноги несли меня в сторону теплиц. Леди Гретта объяснила, как к ним пройти и дала разрешение полюбопытствовать. Вылетев из-за поворота, я ахнула и застыла столбом.

Для описания раскинувшегося передо мной великолепия больше подошло бы слово оранжерея, а вовсе не какая-то там теплица или, того хуже, парник. Тонкий металлический каркас и стекла равной величины создавали ритмичный узор. Я медленно обошла строение по узкой утоптанной дорожке, восхищаясь работой создавшего ее мастера. За первой оранжереей обнаружилась вторая, а между ними тропинка к третьей. В отличие о соседок, последняя выглядела иначе, и я направилась прямиком к ней.

Войдя внутрь и оглядевшись, поняла, что оранжерея сделана в форме прямоугольника с круто скругленными углами. Короткие стороны представляли собой идеальные полукружья, разделенные длинным прямым участком.