Он смеется, и этот — такой знакомый и любимый! — звук касается самого сердца. Затем Артур пододвигает стул ближе, так, чтобы наши тела соприкасались. Теперь мы сидим рядом, а не напротив. И это физическое сближение похоже на сладкую ложку меда.

— Кстати, об этом. Помнишь, ты спрашивала, куда я делся, когда поехал провожать Веру? — его баритон становится чуть тише, а внутри меня поднимается волна ревности.

Воспоминание о Вере, о той ночи, когда он исчез для меня, безумно болезненное.

Вздохнув, я отодвигаюсь. Я слишком сильно ревную Дерзкого, чтобы говорить про Веру.

— А давай не будем о ней, — в моем голосе появляется сталь.

Мне становится грустно. Он, кажется, чувствует мое настроение. Его рука тянется ко мне, и я ощущаю его губы на своих. Поцелуй нежный, но в то же время страстный. В нем полно новых обещаний.

— От тебя снова пахнет сладкой вишней, — улыбается он, отстраняясь. — В тот день мне позвонил друг и наехал на меня из-за того, что я оставил у него этот завод по производству помета. Нашу голубиную ферму. Я отвез Веру и поехал к нему. Перевозить хозяйство к другому приятелю. Мы чуть не подрались, и, пока пререкались, наступило утро. Я не спал с ней, кошечка. Честно… Просто ты так настойчиво требовала ответов, что мне не хотелось оправдываться.

Его слова обрушиваются на меня лавиной облегчения. От счастья кружится голова. Он не изменял мне! Он не был с Верой! Он просто вернулся ко мне той ночью. И все мои страхи, все мои сомнения оказались выдумкой.

Мы долго и много целуемся, мы буквально сходим с ума от губ друг друга, но надо возвращаться в офис. Воздух кафе еще хранит тепло наших губ, отголоски страсти, нашего желания. Каждый поцелуй откровеннее предыдущего. Надо остановиться. Холодная реальность напоминает о работе, возвращая на землю. И Артур помогает мне надеть пальто. Его легкие, но настойчивые прикосновения сводят меня с ума, как женщину. Это так приятно. Так дерзко, в соответствии с его фамилией.

— Я считаю часы до ночи, — подмигивает он, в глазах — озорной огонек. — Я уже соскучился, моя фиктивная, — слова как бальзам.

Сладкое предвкушение. Я уже вижу, как мы останемся наедине…

— Развратник, — краснею я, улыбнувшись.

Но идиллия длится недолго. И даже снег, медленно падающий на асфальт, в момент становится грязным. На выходе из кафе нас встречает тот самый мужчина, с которым мы уже сталкивались, человек с монтировкой, разбивший машину Дерзкого. Его лицо снова искажено гневом. Я пугаюсь, он что-то орет. Артур закрывает меня собой.

Представляю самое худшее. А Дерзкий почему-то спокоен. В процессе перебранки выясняется, что этот человек не является чьим-то обиженным мужем или ревнивым преследователем. Он просто бывший директор, чью жизнь разрушила конкуренция. Так бывает. Дерзкий своим успешным бизнесом просто разорил его. Горькая, простая, жестокая реальность, которая иногда имеет место в нашей жизни.