К этому моменту я уже понял, что байдарки — не моё.

12

День прощания с другом.

Семья Никиты решила перебраться в другой город. Так что наша дружба получилась быстротечной. Как метеор в августовском небе.

Дом они продавать не стали.

Папа Никиты сказал, что сюда еще можно вернуться. Потом, когда наскучит странствовать по миру. А сейчас нужно искать новый город и новую школу.

Мы сидели на своей любимой крыше и грустили.

Расставаться не хотелось.

— Напиши мне письмо, — сказал Никита.

— Бумажное? — опешил я.

— Почему бы и нет.

Я уставился на своего друга-буквоеда. Он не шутил. Смотрел мне в глаза и ждал ответа.

— Я не умею писать.

— Ерунда. Читать ты умеешь. Значит, и писать научишься.

Пожимаю плечами.

У меня тогда возникло странное чувство. Словно меняобучают . Никита подарил мнеидею чтения , и теперь смотрел, как она распускается подобно цветку. И это действительно сработало.

— Хорошо, — я кивнул. — Попробую.

Никита покачал головой.

— Не попробуешь.Сделаешь .

Мы долго молчали, потом он сказал:

— Пообещай мне еще кое-что.

Я оторвался от созерцания облаков. Апрель выдался на удивление теплым, так что мы сидели на крыше, пили чай из термоса и, в общем-то, неплохо себя ощущали.

— Брось эту школу.

Тогда мне показалось, что он бредит.

— Пообещай, — Никита смотрел на меня, не отрываясь, — что ты поступишь внормальное место . Туда, где нет пиктограмм.

— Закрытая школа? — прошептал я.

— Да.

И я пообещал.

Сам не знаю, что на меня нашло тогда.

Утром Никита уехал, а я обнаружил в своем почтовом ящике бандероль. Кажется, так называются эти штуки, которые можно пересылать по почте. Я заперся в своей комнате и разорвал конверт, заклеенный коричневым скотчем.

«Что может быть проще времени».

Моя первая книга.

13

Сейчас я смотрю на Землю с орбиты.

Вспоминаю дни нашей дружбы с Никитой Свиридовым, свою книгу, Батона, пиктограммы и другие вещи, сделавшие меня тем, кто я есть.

Спустя годы, защитив докторскую по релятивистским парадоксам в реальных корабельных условиях, я разыскал Никиту, жившего в то время на океанской платформе. Наверняка вы слышали о профессоре Свиридове и экзопланетах, которые он открыл в середине шестидесятых. Нет? Жаль, это очень интересные миры. Именно к ним полетит корабль, в создании которого я участвую.

В панорамном окне я вижу, как по струне ползет массивный цилиндр космического лифта, доставляющий новую партию механизмов жизнеобеспечения.

Мое тело парит в комнате отдыха.

Потолка и пола нет.

Есть только я, мои воспоминания и этот лифт, ползущий на орбиту с черепашьей скоростью. Есть потрепанная книга Саймака, хранящаяся в жилом отсеке. Книга о другом пути для человечества. О том, что отличаться от остальных — это не так уж плохо.