Где они сейчас?
Кто знает…
* * *
Закончив рассказ, Кирилл посмотрел на притихших потомков. Артур мирно посапывал, положив голову на колени сестры. В руках малыш сжимал свою любимую головоломку. Михель и Селеста заворожённо слушали.
— Можете спать здесь, — разрешил Кирилл. — Явыращу себе вторую кровать.
— Спасибо, дедушка, — улыбнулся Михель.
Кирилл приблизился на своём кресле к дальней стене, транслирующей панораму раскалённой планеты. В черноте космоса раскинулись неведомые созвездия, а в памяти старика ещё скитались полузабытые образы. Кирилл припомнил древнего философа Конфуция, учившего своих последователей одной простой вещи. Уважать родителей. Интересное совпадение: именно на родине Конфуция был создан разум, остановивший войну и спасший человеческую расу.
А ведь мы, неожиданно подумал Кирилл, можем называть себя родителями ИскИнов. Почему они должны воевать со своими творцами? Да, они лучше и умнее нас, но что это доказывает? Так и должно быть, они же наши дети. А что делает ребёнок, если видит, что дом его отца и матери обветшал? Занимается ремонтом.
Кирилл улыбнулся своим мыслям.
Где-то в космической бездне электронные потомки людей строили свой мир. Странный и непостижимый. Но перед тем как уехать, они помогли родителям.
ноябрь 2017
Нужен хороший переводчик
Игорь смотрел на мутный город, смазанный пеленой дождя. Звуки не пробивались сквозь изоляцию, поэтому он тронул сенсор на подоконнике. Провёл рукой по шероховатой поверхности, выставляя звук на максимум.
Теперь он слышал город.
Слышал и видел.
Экобашню на той стороне проспекта, все эти ярусы, утопающие в зелени, выморочный гидропонный мирок под колпаком… Старые многоэтажки, облепленные ремонтниками. Площадки для дронов, поток автомобилей внизу, рекламные полотнища с иероглифами и бодрыми азиатками. Кусочек вакуумной трубы…
Справа от Игоря светился монитор.
С очередным отказом.
Что там делал Стивен Кинг с отказами? Вешал на гвоздик? В цифровую эпоху с этим проблемы. Нужно распять экран на кронштейнах, чтобы соответствовать.
Игорь задействовал встроенный переводчик, он хотел понять смысл отказа. Издатель не объяснял причин своего решения, но и так всё было ясно. С тех пор, как Москва перестала быть столицей, культурное пространство стремительно сужалось. Точнее — расширялось чужое пространство.
Вспоминал ли он своё беззаботное детство? Знакомые вывески, родную речь, любимую еду? Конечно, вспоминал. Город был большим, но не таким, как сейчас. Реклама была понятной, таксисты говорили с тобой на одном языке.
Игорь встал с кресла, отправился на кухню и заварил себе кофе. Вот, кстати о кухне. Теперь тут не посидишь с газетой, ожидая, пока в турке закипит вода. Теперь ты отдаёшь приказ умной кофеварке, и процесс разворачивается без твоего участия. Умный стол проглотит твою чашку и отправит в умную посудомоечную машину. Дом живёт собственной жизнью. Вещи общаются, устанавливают обновления, тестируют и ремонтируют себя. А ты — ходячее ископаемое.