— Дивный новый мир, — Борис исподлобья посмотрел на собеседника. — И что нам останется? Наложить на себя руки?

— Жить в своё удовольствие.

— Одно и то же.

Музыкант тянул грустное соло на саксофоне. Бородач в старомодном котелке. Клетчатые брюки, жилетка. Ходячий реликт.

— Гедонизм, — Борис поднял палец. — Ни к чему хорошему не приведет. Это деградация. Наука, искусство — всё сгинет. Наша эпоха закончится, аих — начнётся.

— Пусть так, — внезапно согласился Олег. — И в чём проблема? Это произойдёт в далёком будущем. Возможно, при наших правнуках. И это не будет войной. Никаких тебе Скайнета и Джона Коннора. Мирная передача прав на планету.

Борис не ответил.

Саксофонист дул в мундштук с закрытыми глазами.

— Это наша планета, — напомнил Борис.

— А до нас здесь властвовали динозавры. А до них — ещё кто-то. Дарвинизм — штука неумолимая.

Сделали по глотку.

— Как работа? — Олег решил перевести разговор на другие рельсы. — Нравится?

Борис ответил не сразу.

— В целом — да.

— Платят хорошо?

— Отлично. Я даже откладываю.

— Вот видишь, — друг расплылся в улыбке. — Будущее наполняет твой кошелёк. А ты его ненавидишь.

Борис отмахнулся.

Тягучая мелодия вплеталась в шум моря за стеной. Вечером хозяин снимал звукоизоляцию, чтобы посетители смогли насладиться прибоем. Керчь медленно погружалась в осеннюю депрессию.

— Над чем сейчас работаешь?

— Официант, — Борис слегка опьянел. — Молодой парень европейской наружности. Насколько я понял, его разрабатывают для игорных кластеров. Кажется безупречным, но определённые недоделки присутствуют.

— Например?

— Высокомерие.

Олег усмехнулся.

— Ты шутишь.

— Нет, — Борис посмотрел в глаза своему другу. — Машина смотритна меня , как на прислугу. Я читаю это во взгляде.

— Параноик.

Борис пожал плечами.

— А что Игнатий?

— Появляется редко. Иногда я хочу обсудить с ним свои отчёты, но он вечно куда-то спешит.

За окнами, выходящими на деревянную террасу, сгущались сумерки.

Олег похлопал друга по плечу:

— У тебя хорошая работа. Престижная. Держись за неё. И мой тебе совет — откажись от всего этогомашиноненавистничества .

Последнее слово Олег едва сумел выговорить.

— Постараюсь, — рассеянно ответил Борис.

— Мы ничего не изменим, — добавил друг.

Верно, подумал Борис.

Это уже не наша игра.

* * *

Борис сидел на шезлонге, потягивая через трубочку мохито, когда над бассейном мелькнула тень электрокара. Фигура Игнатия выросла перед ним через минуту. В руках молодой босс держал какие-то бумаги.

— Контракт истёк, дружище.

Борис спокойно кивнул.

— Ты хорошо поработал, — Игнатий присел на пластиковый стул у края бассейна. — Компания оценила твои заслуги.