Я опустила глаза, играя свою роль.

— Не помню... Словно всплыло в голове. После реки...

Он тяжело вздохнул, кивнул. Легенда с потерей памяти работала безотказно.

— Ладно... Спасибо, Аннушка. Дельные советы, — он взял несколько крупных тушек и протянул мне. — На, сварите с Мартой похлебку. За труды.

Я не стала отказываться. Еда была стратегическим ресурсом.

— Спасибо, Элайджа.

Он покачал головой, разглядывая меня.

— И впрямь... совсем другой человек. И говоришь внятно, и глаза не бегают. Будто не ты.

— А какой я была? — рискнула я спросить, используя момент.

— Тихая. Забитая. Словно мышка. С детства такой. После того как родители твои... — он махнул рукой. — Ладно, не будем о грустном. Главное, что жива. И.. разум в глазах появился.

Это была моя возможность. Я сделала шаг вперед.

— Элайджа... о том дне. Я кое-что вспомнила. Я не сама в воду прыгнула.

Он нахмурился.

— Как так?

— Я на мосту была. Меня напугал экипаж. Кони, колеса... Я отшатнулась и упала.

Лицо Элайджи потемнело.

— Так вот оно что... А я-то думал... — он сжал кулаки. — Подлецы. Даже не остановились?

— Нет. А ты... ты не видел, чей экипаж?

Он задумался, потер переносицу.

— Грохот слышал, когда сети проверял под мостом. А как выглянул, ты уже в воде. Помогать бросился. А насчет экипажа... — он посмотрел в сторону, где за лесом виднелись крыши поместья. — В ту сторону мчались. Слышал, у лорда Калдвелла сын прихворнул. Может, лекаря везли. Спешили, видно.

Сердце у меня заколотилось. Лорд Калдвелл. Поместье. Первая зацепка.

— Понятно... — прошептала я. Потом, будто спохватившись, добавила: — Элайджа, а можно твои снасти посмотреть? Крючки, шило разные? Мне нужно... кое-что острое. Для работы.

Он снова удивленно поднял брови.

— Тебе-то зачем? Рыбу чистить собралась?

— Нет... — я улыбнулась самой себе. — Просто... руки чешутся что-то делать. Тонкое.

Пожимая плечами, он провел меня к сундуку в углу, где хранились его инструменты. Там лежали рыболовные крючки разных размеров, прочные иглы для починки сетей, шило. Примитивно, но для первого врачебного осмотра сгодится.

Мой взгляд скользнул по его рукам, когда он перебирал инструменты. Хроническая экзема. Красная, в трещинах, воспаленная кожа. Еще одна задача. Еще один пациент.

— Можно вот это? И это? — я указала на пару самых тонких и прочных игл и маленькое шильце.

— Бери, — махнул он рукой. — Все равно не жалко. Только смотри, не уколись.

— Спасибо, — я бережно взяла драгоценные инструменты, завернула их в тряпицу и спрятала в складках платья. — И за рыбу спасибо. И за... все.

— Иди, иди, Аннушка, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучала не грубая жалость, а некое подобие уважения. — Бабке передавай, что корзины забрал.