Гримми молча вышел из комнаты и через мгновение вернулся. В его руке был аккуратный желтый кружок воска, размером с мой кулак.
— Держи, — протянул он его мне. — Бесплатно. И.. спасибо.
Я взяла воск, теплый от его руки, и кивнула.
— Выздоравливай, Свенн, — сказала я мальчику, который уже спокойно засыпал.
Мы вышли с Элайджей на улицу. Воздух был холодным и чистым.
— Ну что, наука? — тихо спросила я, поворачиваясь к нему.
Он ухмыльнулся во всю свою бородатую физиономию.
— Наука, Аннушка. Наука. Теперь уж и Гримми за тебя горой стоять будет. Видел я его глаза.
Я сжала в руке воск, пахнущий медом и летом, и почувствовала, как во мне растет нечто новое: не просто решимость выживать, а уверенность, что здесь, в этом суровом мире, у меня появился еще один островок надежды. И пусть он начался с простуженного мальчишки и куска воска. Главное – начать.
Глава 12
Возвращаясь домой с драгоценным воском, я с досадой заметила, что часть забора, отделявшего наш двор от соседского пустыря, окончательно сдалась. Несколько жердей беспомощно валялись на земле, а оставшиеся держались на честном слове, похожие на кривые зубы старого великана.
— Ну конечно, — проворчала я, изо всех сил пытаясь приподнять одну из самых тяжелых жердей. Она даже не пошелохнулась, будто намертво вросла в землю. Я отшатнулась, едва не растянувшись на земле, и с горечью поняла, насколько слабыми были руки этой новой меня. Они горели от непривычного усилия, а внутри все сжималось от злости и беспомощности.
Я уже представляла, как первый же зимний шторм добьет эту рухлядь, и ледяной ветер получит полную свободу разгуливать по нашему двору, выдувая последнее тепло из хижины и загона для кур. Мои утепленные мешки, которыми я так гордилась, вдруг показались жалкой и наивной попыткой обмануть суровую реальность.
С этим мрачным настроением я вернулась в дом. Пришло время сделать ту самую, обещанную мазь, крепкую и надежную.
Достала свой небольшой запас гусиного жира, растопила его на самом краю очага, где жар был не таким сильным, в маленьком, почерневшем ковшике. Потом отломила от воскового кружка кусочек, с грецкий орех, и осторожно опустила в растопленный жир. Смесь зашипела, но вскоре начала медленно поддаваться, становясь густой, однородной и гладкой.
В моем мире были специальные кремы. А здесь только то, что под рукой. Но суть та же: жир смягчит и накормит кожу, а воск создаст сверху прочную пленку, как дождевик. Будет держаться хоть весь день и не даст воде и соли разъедать раны.
Я помешивала состав заостренной щепкой, вдыхая странный, но приятный аромат: теплый, жирный, с несомненными нотами меда и дымка. Это был запах чего-то настоящего, что должно было помочь. Когда мазь остыла и загустела, я аккуратно переложила ее в маленький глиняный горшочек, чувствуя тихое, но твердое удовлетворение.