Я выпрямилась, отложив бинт, и посмотрела в испуганное лицо Ильзы. Мое собственное лицо горело, но голос прозвучал ледяным и ровным.
— Скажи им, Ильза, что если у кого-то хватит смелости повторить это в мое присутствие, — мой голос прозвучал тихо, но каждое слово было отточенным, как лезвие, — я лично проверю, не завелись ли у него в животе черви, от которых так голова пухнет и ум за разум заходит.
Я на мгновение задумалась, подбирая нужные слова. «Глисты» и «зонд» были бы пустым звуком для этих людей. Мне нужно было нечто, что они поймут на уровне животного страха. И тут я вспомнила. Не университетские лекции, а жутковатую байку, услышанную в детстве от деревенской знахарки, когда гостила у тети в деревне на каникулах. Старуха, щурясь, рассказывала о том, как выводила «червей» у скотины...
— И для проверки, — продолжила я, и в голосе моем зазвучали леденящие душу нотки, — воспользуюсь самым длинным и гибким гусиным пером, смазанным дегтем. Чтобы докопаться до самой сути их глупости. Поняла?
Ильза побледнела, ее глаза округлились от ужаса, но она послушно кивнула, уловив главное: смертельно серьезную интонацию и пугающе конкретный образ. Она поняла не медицинский термин, а обещание древнего, варварского и мучительного унижения.
— Скажу, мисс. Дословно.
Она вышла, а я подошла к окну. За стеклом расстилался ухоженный сад, воздух был наполнен ароматом поздних цветов, а не навоза и дыма. Здесь было тихо, сыто и безопасно. Но я чувствовала себя не победительницей, а игроком, которого только что оклеветали в большой игре. И противники мои, как и следовало ожидать, не брезговали никакими приемами.
Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Они взяли в руки грязь. А я… а я все так же держала скальпель. И пусть мое оружие было чище, предстоящая битва обещала быть куда более грязной.
Глава 22
Солнечный зайчик снова поймал Артура за нос, но на этот раз мальчик рассмеялся, звонко и заразительно, и этот звук для меня был слаще любой музыки. Он уже не лежал беспомощно, а сидел за столом и с настоящим волчьим аппетитом атаковал тарелку с овсяной кашей.
— Ты должен есть медленнее, Артур, — сказала я, автоматически поправляя ему салфетку. Мой врачебный инстинкт никуда не делся. — Иначе живот заболит.
— Но я же почти здоров! — он надул губы, но темп сбавил. Его взгляд, ясный и живой, светился безграничным доверием, когда он смотрел на меня. — Сегодня мы пойдем в сад? Ты обещала показать мне птичье гнездо!
— Если погода не испортится и твой отец разрешит.
Дверь отворилась без стука, и в комнату вошел лорд Калдвелл… Эдмунд. В последние дни я все чаще ловила себя на том, что мысленно называю его по имени. Он был без парадного камзола, в простом дублете, и на его лице я впервые увидела не маску власти или печали, а спокойную, почти домашнюю усталость. Отца, а не лорда.