— Милорд, — начала я, и мой голос прозвучал тверже, чем я ожидала. — Прежде чем я осмотрю вашего сына, у меня к вам просьба. Я не могу подойти к нему в таком виде, — я с отвращением указала на свое грязное платье. — Мне нужна чистая одежда и возможность умыться. Я не могу нести заразу в его покои.

Эдмунд на мгновение замер, будто моя просьба была настолько неожиданной, что его мозгу потребовалось время, чтобы ее обработать. Потом он резко кивнул слуге.

— Проведите ее в голубой будуар. Дайте все, что попросит.

Меня проводили в комнату, где пахло лавандой и чистотой. На кровати лежало простое, но чистое платье из мягкой хлопковой ткани. Рядом таз с теплой водой, кувшин, душистое мыло. Роскошь. Я с наслаждением умылась, смывая с лица и рук пыль, кровь и следы вчерашнего кошмара. Грязь сходила, а вместе с ней и часть напряжения. Переодевшись, я почувствовала себя почти человеком. Почти врачом, а не затравленной зверушкой.

Потом мы поднялись в опочивальню. Воздух здесь был спертым, густым от запахов болезни: пота, лечебных трав и чего-то сладковато-гнилостного. В огромной кровати, казавшейся еще больше из-за его худобы, лежал мальчик. Артур. Бледный, как его простыни, он метался в бреду. И рядом, как мрачный страж его страданий, стоял Мастер Оливер. Его лицо было маской профессионального поражения, сдобренной личной неприязнью ко мне.

Я отстранила его жестом, в котором не было ни вызова, ни злобы. Просто естественная врачебная власть: «Место у пациента – мое». Он отступил, прошипев что-то себе под нос, но я уже не слушала.

Мои пальцы, теперь чистые, легли на горячий лоб мальчика. Затем я осторожно повернула его голову. И увидела то, чего и боялась увидеть.

Классика. Устрашающая и прекрасная в своей четкой диагностике.

Краснота и отек позади уха. Сама ушная раковина была неестественно оттопырена. При малейшем прикосновении к сосцевидному отростку мальчик стонал, даже в бреду. Гнойный мастоидит. Запущенный осложненный отит. Инфекция прорвалась из среднего уха в костные ячейки сосцевидного отростка. Сейчас там, в кости, кипел гнойный ад. Без дренирования – абсцесс, менингит, сепсис. Смерть.

Мой мозг, заточенный на такие случаи в прошлой жизни, выдал вердикт молниеносно.

Я выпрямилась и повернулась к Эдмунду. Он замер у кровати, впиваясь в меня взглядом, в котором читался вопрос.

— Ваш сын умирает, — сказала я прямо, без обиняков. Жестко, как удар. — У него гнойное воспаление в кости за ухом. Мастоидит. Лекари не помогли, потому что не знают, как убрать гной изнутри. Травы и припарки здесь бессильны.