«Ну и что ты предлагаешь?»

«Любимый фокус Розенкранца. Карамазовым стану я».

«Чего? — изумился Захребетник. — Слушай, а Зубов-то прав. Отдыхать тебе надо, Миша…»

«Я стану Карамазовым так же, как Розенкранц становился певцом Собиновым, — пояснил я. — Накину магическую маскировку, и вуаля! С Корякиным Карамазов общаться не будет — по крайней мере, до тех пор, пока не окажется на месте. Соглядатай, судя по всему, своего подопечного сегодня увидел впервые в жизни, он ничего не заподозрит. А я под видом Карамазова проберусь в логово Розенкранца, выберу нужный момент, и тогда уж мы этого мерзавца возьмём так возьмём!»

«А ничего план, — одобрил Захребетник. — Соображаешь, ишь ты! А ну, давай порепетируем. Накинь-ка маскировку».

«Кто — я „накинь“?» — удивился я.

«А кто, я?»

«Конечно! Кто из нас потусторонняя сущность, владеющая магией лучше всех земных жителей вместе взятых?»

«Знаешь что! — оскорбился Захребетник. — Моё дело — сверхзадачи решать, а не фокусы показывать. Дом вот, к примеру, спалить могу. Или слизняка этого раздавить. Могу копать, могу не копать! А маскировки накидывать — увольте… И вообще, ты сам хоть что-то собираешься делать? Сколько я за тебя работать буду?»

«Когда это ты за меня работал?»

«Да постоянно! Неделю твоего Корякина пас, глаз не сомкнул».

«У тебя нет глаз. Зачем тебе их смыкать?»

«А вот это уже не твоё дело зачем! Устроился, тоже мне. В управлении с самой осени, а элементарные заклинания освоить не удосужился».

«Да когда бы я успел, если тут то одно, то другое?»

«Не знаю. Знаю, что Розенкранц успел, а ты нет».

«Ладно, всё! Уймись. С тобой до бесконечности можно спорить».

Я поднял с пола бокал, оброненный Карамазовым. На столике в углу отыскался второй.

Я наполнил бокалы из бутылки, стоящей на полу. Тронул за плечо Карамазова, сунул ему в руку бокал и предложил:

— Давай выпьем.

Карамазов поднял на меня мутный взор и икнул.

— А ты к-кто?

— Сосед! — обрадовался Захребетник. — Зашёл спросить, у вас пробки не выбивало?

— Ч-чего?

— Ничего. Пей давай! — Я тюкнул бокалом по бокалу Карамазова.

Дождавшись, пока Карамазов отхлебнёт, зажмурится и озадаченно уставится на бутылку, я взял саквояж с деньгами, отнёс в спальню и спрятал под кровать.

«Правильно! — одобрил Захребетник. — Пока так, а потом домой заберём».

После этого я вышел за дверь. Тихонько спустился по лестнице.

Швейцар, как я и думал, дремал, а Зотов при виде меня встрепенулся. Я поманил его рукой. Приказал:

— Зайдёшь в квартиру, дверь там открыта. Тихонько только, чтобы прислугу не разбудить. В самой дальней комнате с правой стороны коридора сидит пьяный Карамазов. Присмотри за ним, мне отлучиться надо.