— А почему я её не вижу?
— Потому что её нет.
Я потряс головой.
— Бр-р-р. Это как?
— Срыли гору, — объяснил Горынин. — Как у нас говорят: была, да вся сплыла! Выбирали, выбирали из той горы руду, пока всю подчистую не выбрали. Теперь уж внизу копают, под землёй. Хотя, если честно, Медная гора и была-то не то чтобы прямо гора. Обычный холм, не выше других.
— Вот оно что…
— Ага. Придём на рудник, сам увидишь. Нынче и шахты уже не те, что прежде. По последней науке обустроены, уходят и глубоко, и далеко. А уж сколько всего шахт под землёй — этого тебе даже самые древние старики не скажут. То одной лишь Хозяйке ведомо.
Глава 23 Синюшкин Колодец
Слово «хозяйка» Горынин произнёс так естественно, словно речь шла о реальном человеке — вроде нашей кухарки Лукерьи. Я даже украдкой покосился на Горынина: не подшучивает надо мной? Но нет, его лицо оставалось серьёзным.
— Одной Хозяйке ведомо? — переспросил я.
— Ну да. Земные недра — её владения. Всё Хозяйке принадлежит. Нам, людям, она лишь позволяет пользоваться своей щедростью. Но ежели что-то не по нраву придётся, отберёт.
— И ты действительно в это веришь? — вырвалось у меня. — В то, что Хозяйка Медной горы существует?
— При чём тут вера? — удивился Горынин. — Я просто знаю, что она существует.
— То есть ты сам, своими глазами эту Хозяйку видел?
— Нет, конечно. Хозяйка кому попало на глаза не показывается. Такое бывает чрезвычайно редко. А ещё реже эти встречи хорошо заканчиваются — для того, кому довелось с ней встретиться.
— Почему?
Теперь уже Горынин посмотрел на меня так, словно я не знал элементарных вещей, известных даже малому ребёнку.
— Хозяйка может показаться либо человеку, которым она недовольна, чтобы его покарать, — да так, чтобы другим неповадно было. Либо, наоборот, тому, в ком видит сродство с собой, — разъяснил он. — В ком достаточно таланта и упорства для того, чтобы стать горным мастером. Этот человек, которого Хозяйка признает достойным, навеки остаётся под землёй, в её владениях. Он отказывается от обычной жизни, но взамен обретает жизнь вечную. Он окружен красотами, которых нигде на земле не встретишь, и ни в чём никогда не будет знать нужды. Но обычные земные радости этому человеку уже недоступны. Он постепенно забывает всё, что с ним было, всю свою предыдущую жизнь. И дальше уже не ведает ничего, кроме служения Хозяйке, создания вечной красоты в её чертогах.
— Вот уж ни за что бы не согласился, — пробормотал я.
— Откуда ты знаешь? Хозяйка ведь тебя к себе не звала.
— Да уж бог миловал.
Я пытался пошутить, но Горынин был по-прежнему серьёзен.