— Миша, ты с ума сошёл! — шипел на меня Зубов, когда мы шли к своим спальням. — Я не буду жениться на этой девице! Лучше в монастырь уйду, честное слово!

— Спокойно, Гриша. Нам сейчас надо потянуть время, чтобы разобраться с Шамаханской. Ну, подумаешь, съездим завтра, посмотрим на невесту. Вот увидишь, батюшка твой слишком торопится — никакая девица за неделю к свадьбе не подготовится.

— Ты её не знаешь, — Зубов скрипнул зубами. — Это такой монстр! Чтобы мне гадость сделать, она и за день подвенечное платье сошьёт.

— Не драматизируй. Нам не нужно назначать свадьбу, только изобразить, что ты выполняешь волю отца. А в это время выведем на чистую воду Шамаханскую и батюшку твоего приведём в чувство.

— Обещаешь?

— Клянусь, Гриша. Вернёшься в Москву холостым, гарантирую.

Зубов вздохнул и согласился.

* * *

Детей я оставил в усадьбе. В дальней части запущенного сада, куда Шамаханская не ходила, я повесил качели, чтобы им было чем заняться. А присматривать за ними должны были Принцесса и экономка Федора Степановна. Та клятвенно мне пообещала, что глаз с них не спустит.

Мы с Зубовым загрузились в двуколку и поехали в соседнее имение смотреть на его «невесту».

— Рассказывай, — кивнул я ему, — что там за чудовище такое, что ты боишься к ней приближаться?

— Ну, — Зубов вздохнул, — как тебе сказать. Не чудовище, это ты хватил. Просто, как бы тебе объяснить…

— Как есть.

— Мы с ней с детства не ладим. Родители наши дружили, постоянно в гости к друг другу ездили. Я постарше-то был, а она на пять лет младше. Улыбалась так миленько, глазками голубыми хлопала, эдакий ангелочек. Только я один знал, что она настоящий демон.

— Серьёзно?

— Сам посуди, Миша! То вазу разобьёт в гостиной, а потом в меня пальчиком тычет, что это я сделал. То чернила на мои тетрадки выльет, за что мне потом от учителей розгами прилетало. То куклой своей стукнет. То ещё чем из себя выведет, чтобы батюшка в угол меня поставил. Всё детство мне испортила!

— Может, ты ей нравился? Вот она и показывала как могла.

— Да что ты говоришь! Она меня терпеть не могла! Такие гадости говорила, что я чуть не плакал. Изводила меня, щипала, когда родители не видели. А мне и ответить было нечем: всё одно виноватым окажусь. И сейчас ты меня заставляешь, чтобы я предложение ей сделал.

— Гриша, мне кажется, ты преувеличиваешь. Думаю, девица повзрослела, да и ты уже не мальчик, чтобы тебя третировали. Тем более что никакой свадьбы не будет — я об этом позабочусь.

Усадьба Кирилла Петровича выглядела копией Зубовской. Та же лёгкая запущенность, провинциальная архитектура, заросшие травой клумбы перед парадным входом и запах домашней выпечки. А лакей, встретивший нас в дверях, казался братом-близнецом Зубовского, только носил не бакенбарды, а длинные усы. Он проводил нас в гостиную и заверил, что хозяева немедля нас примут.