— Сколько? — хищно спросила Шамаханская. Глаза её загорелись.

— О, размер гонорара будет зависеть от увлекательности истории. А что, у вас есть кто-то на примете?

— Римма Романовна сама — женщина чрезвычайно интересной судьбы, — сообразив, в чём заключается план, подыграл Норд я. — Когда она рассказывала мне о ней, я рыдал навзрыд.

— Да ты что? — изумился Зубов. — А почему ты мне ничего…

— Ах, прошу вас, расскажите! — перебила Зубова Норд.

Она бросилась к Шамаханской, ухватила её под руку и повела на террасу.

Там, не спрашивая разрешения, Норд уселась в одно из кресел, извлекла из своего объёмистого ридикюля блокнот, занесла над ним карандаш и застыла в выжидательной позе.

— Ах, мне, право, неловко, — зажеманничала Шамаханская.

— Тысяча рублей, — объявила Норд. — Не меньше.

Глаза Шамаханской засветились ещё ярче.

— Сколько-сколько? — охнул Зубов. — Послушайте, уважаемая Мария! А истории мужчин вас не интересуют? Я бы уступил за недорого. Можно сказать, практически даром, всего-то за пять сотен!

— Не мешай, Григорий, — огрызнулась Шамаханская. — Барышня ясно сказала: ей нужна история женской судьбы! А вы, мужчины, что вообще можете в этом понимать?

— Рассказывайте, — поторопила Норд. — Как вас зовут, где вы родились? Кто ваши родители?

Шамаханская поджала губы.

— Меня зовут Римма Романовна Шамаханская. Я редко кому открываю эту тайну, но вам, так и быть, скажу. Я родилась в Париже. Имена своих родителей называть не буду, мне нелегко вспоминать об их безвременной кончине. Мы жили в фамильном замке в окружении фруктовых деревьев и зелёных холмов. Англия потрясающе красива в любое время года!

— Англия? — машинально переспросил я. Припомнив заодно, что в прошлый раз в рассказе Шамаханской фигурировал не замок, а дом с белыми колоннами.

Норд сверкнула на меня глазами. Шамаханская кивнула.

— О, да! Англия, Париж! Город моего детства. Мне так хотелось бы когда-нибудь снова там побывать.

Зубов пренебрежительно махнул рукой.

— Ай, да что вы там не видели, в Париже? Англичанишек?

— Не перебивайте, Григорий Николаевич, — строго сказала Норд. — Римма Романовна, продолжайте!

Она смотрела на Шамаханскую с таким живым интересом, что я уже сам был готов поверить в сбор материала для написания книги.

Шамаханская продолжила рассказ. Поведала о безвременной кончине родителей и о том, как она осталась одна-одинёшенька. Норд при этих словах вполне натурально прослезилась и достала из ридикюля платок. По части умения морочить людям головы эти две аферистки друг друга, безусловно, стоили.

— Так-так, — поддержала Шамаханскую Норд. — И что же было дальше? Как вам удалось вынести этот тяжёлый удар?