На сей раз оказалось, что Шамаханская стала певицей. Знаменитой на весь свет, разумеется, а как же иначе? Но будучи человеком необычайно скромным, выступала она не под своим именем, взяла сценический псевдоним. И пела всегда только в маске.

— Ха, — воскликнул Зубов. — Так это что же, в кафе-шантане в саду «Аквариум» выступали вы? Помню, была там одна в маске. До того аппетит… Гхм.

Шамаханская скромно потупилась.

— Из-за неё ещё товарищ мой, поручик Ливнев, вызов получил от какого-то пехотинца, — продолжил Зубов.

— О, да, — подтвердила Шамаханская, — дуэли из-за меня случались постоянно! Буквально каждый день по три, а то и по пять.

— … Да только Ливнев стреляться не стал, — со смехом закончил Зубов. — Сказал, что ежели пехотинцу так приспичило, то пусть забирает эту певичку со всеми потрохами, а он себе в мюзик-холле другую актриску присмотрел. Тоже с вот такими… гхм. В общем, закончилось тем, что они две бутылки коньяка распили да к цыганам поехали.

Шамаханская разгневанно сверкнула глазами.

— На людей, подобных этому твоему товарищу, я никогда даже не смотрела! Ох, да если бы вы только знали, какие мужчины за мной ухаживали. Какие подарки бросали к моим ногам!

— А какие это были мужчины? — немедленно вцепилась в Шамаханскую Норд.

Та поджала губы.

— Я не могу называть имена, они слишком известны.

— Ничего, можно без имён. Позвольте мне угадать: однажды вы решили вверить свою судьбу кому-то из этих мужчин. Так?

— О, да. — Шамаханская картинно поднесла ладонь ко лбу. — Я была юна, наивна и слушала своё сердце, а не разум. А он был красив, как картинка в журнале! И дарил мне чудесные подарки.

— Какие? — снова быстро спросила Норд и перелистнула блокнот на новую страничку. — Я не хотела бы вас утомлять, но это очень важно! Читателям чрезвычайно интересны детали. Чем больше деталей, тем лучше будут покупать книгу.

— О… — Глаза Шамаханской мечтательно затуманились. — Не в моих привычках хвастаться, но если вам нужно для дела… Это были драгоценности. Перстни, серьги, колье. Дивной красоты изумруды, рубины и сапфиры. Трёхрядное жемчужное ожерелье с алмазной подвеской в виде капельки. Парные золотые браслеты-змейки. И бриллиантовая диадема! Её венчал бриллиант очень редкого оттенка, жёлтый. Он был великолепен.

При этих словах Шамаханской Норд бросила на меня быстрый взгляд. Я чуть заметно опустил веки — услышал, понял, продолжай.

— От таких подарков, конечно, легко потерять голову, — сочувственно сказала Норд. — Как женщина женщину, я очень хорошо вас понимаю.

— Я влюбилась без памяти, — подтвердила Шамаханская. — И безжалостно отвергла ради этого человека всех прочих кавалеров. Если бы знала тогда, чем это для меня обернётся!