— А чем это обернулось?

— Ах, мне тяжело вспоминать…

— Да-да, конечно, это так ужасно! Выпейте воды.

Норд требовательно отвела руку в сторону и пощёлкала пальцами. Зубов налил воды из графина в стакан и подал ей — кажется, совершенно не задумавшись, с какой стати малознакомая девица взялась командовать в его доме.

Отпив воды из стакана, Шамаханская продолжила:

— Мы жили в прелестном особняке на Пречистенке. Он обожал меня, просто боготворил! Но его дети, увы… Это были просто дьяволицы в платьицах. Они и минуты не могли посидеть спокойно! Уже через какой-нибудь час начинали вертеться. Вместо того чтобы выводить в прописях по десять строчек крючков, просили разрешения порисовать или почитать книгу. Когда я наказывала их и ставила в угол, они плевались жёваной бумагой. Однажды намазали клеем мой стул, и я прилипла к нему намертво. В другой раз они заперли меня в моей комнате, и я не могла выбраться. А слуги были с ними заодно! Проходя мимо запертой комнаты, они делали вид, что не слышат моих криков. Сечь этих мерзких девчонок розгами их папаша мне запретил. О, вы не представляете, сколько я натерпелась!

— Ужас, — поддержала Норд. — Невоспитанные дети — сущий ад.

— Да-да! И однажды я не выдержала. Я бросила всё и убежала из этого дома куда глаза глядят.

Норд сочувственно покивала.

— Я от души вам сочувствую. Но, быть может, смогу вас утешить, сообщив, что господь покарал этого человека — так подло обошедшегося с вами? Вы говорите о бароне Дальвиге, ведь так?

Норд сказала это, постаравшись скрыть торжество в голосе, но глазами в собеседницу так и впилась. Шамаханская вздрогнула и побледнела.

— Н-нет, — севшим голосом пробормотала она. — С чего вы взяли? Я никогда даже не слышала это имя…

— Вращались в высшем свете и не слышали имя барона Дальвига? — Норд прищурилась.

— Нет. — Шамаханская взяла себя в руки и категорически заявила: — Не слышала! Хотя, быть может, просто не помню. Я, в конце концов, не обязана запоминать всех, с кем знакомилась.

— Действительно, — вмешался я. — Чего ты, Маша, так насела на Римму Романовну? Она и впрямь не обязана помнить всех своих знакомых. К тому же это было давно, год назад. Верно?

— Верно, — машинально подтвердила Шамаханская. Но тут же спохватилась: — Хотя нет, конечно, что это я говорю? Это было не год назад, а три! А быть может, четыре или пять. Ах, у меня отвратительная память на цифры.

Норд снова бросила на меня взгляд и притворно вздохнула.

— Что ж, очень жаль, что вы не помните этого человека. Я хотела рассказать вам об одной пренеприятной истории, которая произошла с ним год назад. Но если вам неинтересно…