— Цаплину отвезём, — сказал Ловчинский. — Пусть разбирается… Ох! Я ведь и забыл уже.

Он пошарил за пазухой и, издав победный возглас, вытащил сплюснутый газетный кулёк.

— Неужто семечки? — изумился Колобков. — Уцелели?

— Ага, они самые! Не лопнула бумага, надо же. — Довольный Ловчинский рассматривал кулёк.

— И у меня не лопнула.

Колобков с некоторым смущением вынул из-за пазухи свёрток из обёрточной бумаги.

— А это что? — удивился Ловчинский.

— Гвозди. Хорошие, пятидюймовые.

— На кой они тебе?

— Ну, надо было с чего-то разговор со знакомцем начать. Я и купил. А гвоздь — вещь в хозяйстве полезная, всегда пригодится. Откровенно говоря, господа — как начала вокруг нас сеть сжиматься, так я первым делом подумал, что сейчас, при моей-то удачливости, мне либо в живот, либо в грудь гвоздь вопьётся! Вот уж, думаю, дурная выйдет гибель, врагу не пожелаешь. Это что же, спрашивается, супруге моей и детишкам скажут: что папаша ваш помер, на гвоздь напоровшись? Но повезло, отвёл господь.

— Рано, стало быть, тебе помирать, — рассмеялся Ловчинский. — Подожди более героической смерти. На белом коне, впереди лихой атаки.

— Да ну тебя, Володя! Как ляпнешь чего, право слово. Я и верхом-то ездить не умею… Давайте лучше артефакты пересчитаем. Опись уж после будем составлять, как в управление вернёмся. Миша! Ты карандаш взял?

Я не ответил. Всё то время, что мои коллеги обсуждали семечки, гвозди и героическую смерть, я смотрел на артефакт, который держал в руках.

Ловчинский сказал, что это, вероятнее всего, аналог магической сети, накрывшей нас посреди пещеры. Володя разбирался в ловушках лучше всех в управлении, но таких, как эта, тоже прежде не видел.

Сеть ведь не просто сработала, когда мы в неё вляпались! Она находилась в другом коридоре — где никто, специально не заглядывая, разглядеть её не смог бы. То есть ловушка каким-то образом срабатывала на расстоянии, реагировала на появление в подземелье чужаков.

И функционировала эта сеть не так, как обычные. Она не просто опутывала жертву, а раздавливала насмерть! Если бы не Захребетник, мы все трое очень скоро превратились бы в подобие котлетного фарша… Бр-р-р. Я передёрнул плечами.

Тому, что сеть вдруг вспыхнула, мои коллеги не удивились. Ловчинский всё это время пытался справиться с ловушкой и решил, что в итоге старания увенчались успехом. Моя пробежка по потолку его и Колобкова впечатлила, но неудобных вопросов тоже не вызвала — я объяснил, что это особенности родовой магии, коллегам уже доводилось слышать о моих способностях во время допросов Розенкранца. А самого меня более всего занимало то, что я держал в руках.