Смертельное оружие было выполнено в форме детской вертушки, из тех, которые малыши заставляют крутиться, бегая по двору. Деревянная палочка с прикреплёнными к ней ярко раскрашенными лопастями. Ветер дует — лопасти крутятся. Очень похоже, что в основе срабатывания ловушки лежал именно этот принцип, она реагировала на колебания воздуха. Непонятно, правда, каким образом отличала своих от чужих, но в данном случае важно было не это.

Я вглядывался в плетение Глаголов на поверхности артефакта и всё более убеждался в том, что мне уже доводилось наблюдать подобное! Нефрит, извлечённый из колодца Хозяйки. Вот где я видел похожее плетение…

— Ты чего притих, Миша? — Ловчинский подтолкнул меня в бок. — Только не говори, что тоже карандаш не взял!

«Про Глаголы не проболтайся! — влез Захребетник. — Не нужно им об этом знать».

«Вот спасибо, предупредил, — огрызнулся я. — А то я уже собрался откровенничать».

— Взял, — кивнул я.

И вынул из кармана записную книжку с карандашом, закреплённым в специальной петле на переплёте. Я видел похожую у Кошкина и сразу решил обзавестись такой же, удобная штука.

Артефакты мы худо-бедно рассортировали, пересчитали и сложили обратно в сундук. Оглушённые бандиты, лежащие у стены, к тому времени начали подавать признаки жизни.

Мы, кряхтя и ругаясь, выволокли на поверхность сначала громоздкий сундук, а потом вывели из амбара арестованных, закованных в наручники. Оказавшись на свету, бандиты щурились от солнца и как-то мигом растеряли весь свой задор и удаль.

— Что, Сутулый? — усмехнулся Колобков, обращаясь к главарю. — Нашлись против тебя методы?

Главарь замотал головой.

— Я — Сутулый? Помилуйте, господа хорошие! Отродясь не сутулился, кого угодно спросите. — В доказательство он расправил плечи.

— Ишь ты. А ведь не врёт, — пробормотал Ловчинский. — Сутулый — колдун, а этот — так, мелкая шавка. Отбери у него амулеты, даже брехать не сможет. А Сутулый, видать, в другом месте укрывается. Адрес! — Он требовательно посмотрел на главаря.

Бандит сплюнул.

— Так я вам и сказал!

— Скажешь, — зловеще пообещал Колобков. — Часа не пройдёт — соловьём запоёшь. У нас в Коллегии и не таким языки развязывают.

«Ну да, ну да. Одному на днях развязали, — проворчал Захребетник. — До того ловко, что он не только язык, но и кишки наружу вывалил!»

«Ничего, — отмахнулся я. — Теперь Корш учёный. Сообразит, с какой стороны к ним подходить, чтобы кишки не вываливали. А я уж постараюсь где-нибудь поблизости оказаться. И если это и впрямь тот же колдун, чьё плетение было на нефрите из колодца, думаю, мне с Коршем надо серьёзно поговорить».