Крик бандита смолк. Наступила тишина.

— Ну ты даёшь, Миша, — отмерев, пробормотал Ловчинский. — Бабочек, говоришь, любил собирать?.. — Он перевёл взгляд с колдуна на Колобкова. — Знаешь, Петя, а ты прав. Помереть приколоченным к амбару гвоздями — такая себе героическая смерть.

* * *

Пока Захребетник атаковал, боли я не чувствовал, он её как будто отключил. А как только всё закончилось, боль обрушилась с новой силой.

Гвоздь, воткнувшийся мне в ногу над коленом, Ловчинский выдернул и взялся перетягивать рану платком. Колобков побежал вызывать врача и полицию. А я спросил у Захребетника:

«Ну ты что, нарочно издеваешься? Ты же можешь сделать так, чтобы мне не было больно!»

«Могу, — безмятежно отозвался он. — Я и рану затянуть могу. Только как ты будешь объяснять коллегам свою стремительную регенерацию? Нет уж. В твоём возрасте иногда полезно повыздоравливать самостоятельно. Ничего жизненно важного не задето, от кровопотери не помрёшь. Езжай в больницу и лечись, как все нормальные люди».

Захребетник замолчал. Я, оскорблённый до глубины души, с ним тоже больше не разговаривал. Можно подумать, хоть раз просил меня лечить!

Дожидаясь врачей и полицию, мы с Ловчинским оживлённо обсуждали произошедшее. Посовещавшись, пришли к выводу, что напавший на нас бандит — колдун, быть может, не самый сильный, но хорошо заточенный на применение боевой магии. Работать он мог как с собственным ресурсом, так и с амулетами. Трое бандитов, вытащенных из подземелья, колдовской силы были лишены. Но, как мы поняли по их оговоркам, в подчинении у Сутулого находились и другие люди.

— Найдите его, — сказал я Ловчинскому, когда меня, уложив на носилки, тащили в карету скорой помощи.

— Да уж как-нибудь, — проворчал он. — Лечись, не волнуйся. Мы с Колобком, как с делами раскидаемся, навестить тебя придём.

* * *

Врача, который принял меня в больнице, я узнал. Невысокий, сухопарый, с седой бородкой клинышком.

— Сергей Сергеевич Воткин, — протянув мне руку, сказал врач. — Честно говоря, не ожидал, что мы с вами так скоро свидимся.

— Готов поклясться, что я к этому тоже не стремился. Очень приятно, Михаил Дмитриевич Скуратов.

— Да, я помню ваше имя. Но рассказывать о знакомстве…

Я кивнул:

— Буду делать вид, что впервые увидел вас здесь.

Врач осмотрел рану и подтвердил диагноз Захребетника: на первый взгляд, ничего опасного. Но пару дней всё же стоит побыть в больнице под наблюдением, может начаться сепсис. Мне обработали рану и напоили каким-то снадобьем, от которого я уснул.

* * *

Проснулся я только утром следующего дня.