Дориан смотрел на меня, ожидая ответа, и в его глазах медленно нарастала буря. Ревность сменялась подозрением, подозрение — болью, боль — гневом.

— Ты мне настолько не доверяешь? — спросил он, и каждое его слово резало по сердцу, как раскалённый нож. — Чем я заслужил это недоверие, Виктория? После всего, что было между нами?

— Дело не в этом... — начала было я, но он перебил.

— А в чём? — его голос сорвался на рык. — Морвен, Эн и даже Борк знают правду. А я не достоин её, так? Я — тот, кто любит тебя, кто... — он не закончил, сжав челюсть так, что побелели костяшки.

Он был зол. И подавлен одновременно. Я видела, как в его глазах борются любовь и обида, как он пытается понять, почему женщина, которую он любит не может открыться ему.

— Господи, как же трудно... — прошептала я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, но я не позволила им упасть. — Просто дай мне время, хорошо? Я обещаю тебе всё рассказать. Но только после того, как решу свои... дела.

Я посмотрела на него с мольбой, и в моём взгляде было всё — любовь, страх, отчаяние, надежда.

— А если твои дела опасны? — его голос стал тише, но от этого ещё страшнее. — Если они угрожают твоей жизни, как я могу сидеть и смотреть, как ты лезешь... да я даже не знаю, куда ты лезешь и зачем! — он провёл рукой по волосам, и я увидела, как дрожат его пальцы. — Виктория, я не могу потерять тебя. Не сейчас. Не так.

Его слова ударили меня сильнее, чем я ожидала.Не могу потерять тебя. Он сказал это почти шёпотом, словно сам испугался силы своих чувств.

И в этот момент я поняла, он тоже скрывает от меня что-то. Что-то важное. Что-то, что не позволяет ему довериться мне так же, как я не могу довериться ему. Мы оба стояли друг перед другом, раненые, испуганные, любящие и неспособные сказать правду.

— Просто поверь мне, — прошептала я, делая шаг к нему, но не коснувшись. — И подожди, пожалуйста. Ещё немного.

Он долго стоял и смотрел мне прямо в глаза. Я видела, как в его золотистых глазах плещется буря, желание обнять меня, защитить, увезти отсюда, от всего этого. И одновременно обида, боль, страх потерять то, что мы не успели даже назвать.

Мне так хотелось его обнять. Прижать к себе, почувствовать его сердце рядом с моим, услышать, как оно бьётся в унисон с моим. Успокоить его, сказать, что всё будет хорошо, что я люблю его, что...

Но я знала. Знала, на что он способен, когда дело касалось моей безопасности. Боялась его необдуманных решений, его драконьей ярости, его готовности убить любого, кто угрожает мне. Слишком много сейчас на него навалилось война, предательство, кража контрабанды, и ещё я — женщина, которая не может сказать ему правду.