Слова рвались наружу, жгли горло, рвались из груди. Я видела его боль, видела, как напряжена его челюсть, как сжаты кулаки, как в золотистых глазах плещется такая ревность, что она готова сжечь всё вокруг.

Но я прикусила язык до крови.

Я слишком хорошо знала мужчин. И слишком хорошо знала Дориана. Из-за тех диких, сумасшедших чувств, что вспыхнули между нами, из-за своей собственнической драконьей натуры он никогда, ни за что не позволит мне доделать начатое. Он либо закроет меня в четырёх стенах ради моей же безопасности, либо самолично сотрёт Эдмунда в порошок.

А я не могла этого допустить. Я пообещала своим запуганным детям. Эта вендетта принадлежала мне. Я была настроена сама выиграть эту войну, уничтожить Эдмунда своими руками и забрать то, что принадлежит мне по праву крови.

И ещё... ещё я боялась. Боялась, что, если расскажу ему правду, он увидит во мне не женщину, которую любит, а сломленную жертву, которую нужно спасать. А я не хотела быть спасённой. Я хотела быть равной.

— Прости, но я не могу сказать, — холодно ответила я, отступая на шаг. Каждое слово давалось мне с трудом, словно я вырывала их из себя с кровью. — Это мой путь. Только мой. Ты хотел найти заговорщика? Я тебе его дала. Мои личные мотивы и то, как именно я общаюсь с генералом Эдмундом, тебя не касается.

Я сделала паузу, и в этот момент я почти сломалась. Почти сказала ему правду. Почти упала в его объятия и призналась во всём.

Но вместо этого я произнесла слова, которые разорвали меня на части:

— Наша ночь... Это была минутная слабость.

Ложь. Грязная, подлая ложь. Та ночь была не слабостью — она была самым честным, самым настоящим, что случилось со мной за всю мою вторую жизнь. Но я сказала это, потому что не знала, как иначе заставить его отступить.

Лицо Дориана потемнело. Его глаза полыхнули чистым золотом, драконьим огнём, который он больше не мог сдерживать. Его дыхание стало тяжёлым, рваным.

— Минутная слабость?! — выдохнул он, и в его голосе смешались ярость и глубокая, пронзительная обида. — Ты врёшь мне, Виктория. Врёшь прямо в глаза! — он сделал шаг ко мне, и я отступила, но он не остановился. — Ты используешь меня. Используешь Морвена. Играешь со смертью ради какой-то личной выгоды. Мы на грани войны, а ты... ты просто закрылась от меня этой чёртовой маской!

Его слова попали в самую точку. Потому что он был прав. Я действительно скрывала от него правду. Я действительно использовала его. Не из корысти, а из отчаяния, из желания отомстить, из страха потерять контроль. Но я не могла сказать ему это. Не могла объяснить, что моя маска — это не защита от него, а защита от мира, который уже убил меня однажды.