— Пусть попробует, — прорычал я, и вокруг моих пальцев с треском вспыхнули фиолетовые искры магии. — Мои люди сейчас следят за доркалумской заставой приграничья. Я удвоил патрули, выставил скрытые посты в радиусе пяти километров. Если они планируют инсценировать нападение, переодевшись в форму наших солдат, чтобы развязать войну, мы будем готовы.

Морвен отставил бокал и подался вперёд, его глаза потемнели.

— Ты думаешь, это будет уже завтра? Виктория сказала, через три дня после доков. Завтра третий день?

— Не думаю, что завтра, — я снова зашагал по кабинету, не в силах усидеть на месте. — Артефактов для нападения у них теперь нет. Не в том количестве, в котором они планировали. Без них они не смогут создать достаточно убедительную иллюзию. Им нужно время, чтобы собрать новые, найти замену.

— Тогда, когда они нападут? Как нам это узнать? — Морвен нахмурился. — Опять через Эдмунда? Значит, Тори надо будет как-то узнать у него...

Я весь сжался от напряжения. Ярость и ревность полыхнули в груди, обжигая изнутри. Само имя Эдмунда, произнесённое в контексте Виктории, вызывало во мне первобытную ярость.

— Нет, — мой голос упал до опасного шёпота. — Я не позволю ей сближаться с ним ради того, чтобы выведать эту информацию. Я сам попробую узнать.

— Но как? — Морвен поднял бровь.

— Пока не знаю, — я устало провёл рукой по лицу, чувствуя, как напряжены мышцы челюсти. — Сейчас мне нужно выяснить, что задумала Виктория. И зачем ей вообще этот Эдмунд. — Я посмотрел на Морвена, в моём взгляде была немая мольба. — Ты же знаешь что-то. Скажи мне.

Морвен отвёл взгляд, его пальцы сжались вокруг бокала.

— Прости, Дориан. Ты же знаешь — клятва на крови. Я не могу рассказать тебе её тайну.

— Ну хоть намекни, — я шагнул ближе, мой голос стал тише, интенсивнее. — Морвен, она рискует собой. Крутится возле этого змея, добывает информацию стратегической важности... Но я не слепой. Она ведёт какую-то свою, чертовски опасную игру. И я намерен выяснить, какую именно.

Морвен поднял на меня тяжёлый взгляд, и в его глазах мелькнула странная усмешка, почти сочувственная.

— А ты сам собираешься сказать ей, что ты не простой генерал, а Верховный генерал империи? — тихо спросил он.

Я замер.

Слова застряли в горле, как кость. Я открыл рот, чтобы ответить, но не нашёл, что сказать. Потому что правда была в том, что я сам скрывал от неё свою личность. Я сам играл с ней в прятки, притворяясь тем, кем не являлся. Как я мог требовать от неё откровений, если сам не был готов раскрыться?

Я пожал плечами, отводя взгляд.