— Да! Закрылась! — не выдержала я, срываясь на крик. Слёзы жгли глаза, но я не позволила им упасть. — Потому что это моя жизнь! И я не обязана перед тобой отчитываться!

Я видела, как его лицо исказилось от боли. Видела, как в его глазах погас огонь, уступив место чему-то тёмному, разрушительному. Я ранила его. Глубоко, навсегда.

И это было самым страшным, что я когда-либо делала.

— Уходите, Дориан, — тихо произнесла я, и мой голос дрогнул, несмотря на все усилия. — Нам больше не о чем говорить.

Мы тяжело дышали, глядя друг на друга, как два бойца на арене после смертельной схватки. Воздух между нами был густым от невысказанных слов, от боли, от любви, которая не находила выхода.

Дориан в ярости отвернулся, не зная, куда деть скопившуюся разрушительную энергию. Его крылья нервно дёрнулись, едва не смахнув коробки с парфюмом с моего туалетного столика. Но его взгляд неожиданно зацепился за старинный, потемневший от времени серебряный медальон, который я в спешке оставила на видном месте после возвращения из резиденции Эдмунда.

Дориан замер.

Какое-то чутьё заставило его протянуть руку и взять вещь. Его пальцы коснулись холодного металла, и я почувствовала, как что-то внутри меня оборвалось.

— Не трогай! — испуганно крикнула я, бросаясь к нему.

Но было поздно.

Генерал щёлкнул замком. Крышка медальона откинулась с тихим, почти скорбным звуком.

На Дориана смотрели два маленьких, детально прорисованных миниатюрных портрета. Мальчик лет восьми с серьёзными глазами, унаследованными от отца. И девочка с россыпью белых кудряшек чуть младше — моя маленькая копия.

Дориан нахмурился. Дикая, удушающая ревность, которая терзала его из-за Эдмунда, на мгновение уступила место полнейшему, оглушительному замешательству. Он переводил взгляд с портретов детей на меня, тяжело дыша, словно не мог найти воздух.

— Кто это, Виктория? — его голос упал до опасного шёпота, в котором звенела такая боль, что у меня перехватило дыхание. — Чьи это дети? И почему ты носишь их портреты на груди?

Я застыла, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Медальон Валерии Вар-Торн. Медальон с портретами моих детей, которые сейчас заперты в моём доме, а теперь в доме моего злейшего врага. Медальон, который я носила каждую секунду своей второй жизни, как напоминание о том, ради чего я вернулась из мёртвых.

Сказать правду — значит раскрыть всё. Рассказать, что это мои дети. Что мой муж — убийца. Что я сама когда-то была женой этого человека.

Соврать — значит навсегда потерять его доверие. А я уже слишком много раз лгала ему.