Мощным ударом крыла он смял мою защиту. Я почувствовала, как воздух вылетает из лёгких, как руки немеют от вибрации. И прежде, чем я успела восстановиться, он наотмашь швырнул меня в сторону.

Я со всего размаху ударилась спиной о каменную стену. Боль вспыхнула в позвоночнике, дыхание перехватило, мир поплыл перед глазами. Один из моих кинжалов вылетел из ослабевших пальцев, взмыл в воздух и упал прямо к ногам Эдмунда.

Подонок оскалился. Его глаза горели безумным торжеством.

Он подхватил мой кинжал и бросил его с убийственной точностью, прямо мне в сердце.

Я видела, как сталь летит в меня медленно, неотвратимо, сверкая в свете магических ламп. Но тело после удара не слушалось. Я не успевала отскочить. Не успевала даже вдохнуть.

И вдруг перед глазами мелькнул серебряный шёлк.

Алисия.

До этого она стояла в нескольких шагах от меня, и я видела её лицо, бледное, мокрое от слёз, но решительное. В её глазах не было злости. Не было ненависти. Только бесконечное, безнадёжное раскаяние.

В самый последний момент она с отчаянным криком прыгнула вперёд, закрывая меня своим телом.

Тяжёлое лезвие с глухим, тошнотворным звуком вонзилось ей точно в грудь.

Алисия дёрнулась, её рот открылся, но не вышел ни звук. Она пошатнулась и упала на колени, затем рухнула на мраморный пол, тяжело и хрипло дыша. Я опустилась на колени рядом с ней. Из уголка её губ потекла тонкая струйка крови, оставляя тёмный след на серебряной ткани платья.

Я застыла, не в силах пошевелиться. Мой разум отказывался принимать происходящее.

Алисия посмотрела на меня своими гаснущими глазами. В них больше не было безумия. Не было злобы. Только бесконечная, всепоглощающая боль и раскаяние.

Она подняла дрожащую руку, как будто пытаясь коснуться меня, но рука не слушалась. Пальцы беспомощно упали на мрамор.

— Прости меня... — прошептала она, и её голос был таким тихим, что я едва расслышала. — Валерия... за всё... За обрыв... За детей... За то, что я... я позволила...

Её глаза начали стекленеть, но она всё ещё смотрела на меня с мольбой, с надеждой, что я прощу.

— Я не хотела... чтобы так... — её голос прервался, и она закашлялась, выплёвывая кровь. — Прости...

Её рука бессильно упала на мрамор. Голова откинулась. Взгляд замер, устремившись в потолок.

Я сидела на полу, прижимая ладонь к её ране, хотя знала, уже слишком поздно. Кровь текла между моими пальцами, тёплая и предательски живая, в отличии от Алисии.

Эдмунд стоял в нескольких шагах, и его лицо исказилось от ярости. Он злился не на то, что она умерла, его бесило, что на её месте не я.