Эдмунд побледнел. Его рука дёрнулась к мечу на поясе, но он сдержался. Ведь я стояла рядом как свидетель.

— Что ты несёшь? — его голос был тихим, но в нём звенела сталь. — Как ты вообще осмелилась приехать сюда? Ты пьяна, Алисия. И ты перешла все границы.

Он говорил так, словно перед ним была не жертва его преступлений, а сумасшедшая бывшая любовница. И если бы я не знала правды, я бы ему поверила. Но я видела, как напряжены его плечи, как сжаты кулаки. Он был в бешенстве.

Но Алисия не отступила. Она сделала шаг к нему, её грудь часто вздымалась, глаза блестели от слёз и безумия.

— Ты думаешь, я буду молчать?! — закричала она. — Ты думаешь, я позволю тебе уничтожить и её, как уничтожил меня?! Я расскажу ей всё! Каждую деталь! Как ты сбросил жену с обрыва, как собаку! Как ты вчера ударил меня! Как ты смеялся, надо мной!

— Лжёшь! Все твои слова это наглая лож! Ты просто не можешь принять, что я люблю другую женщину — Эдмунд метнулся к ней, и я увидела, как его кулак сжался.

Но Алисия была быстрее. Она отскочила назад, прижимаясь к стене, и закричала так, что зазвенели стёкла в окнах:

— Я пойду в Тайную канцелярию! Я расскажу всем, что ты предатель империи! Что ты контрабандист и убийца! Что ты спал со мной. Всё время пока ухаживал за Валерией и был на ней женат, и даже сразу после её смерти!

Эдмунд замер. Его лицо исказилось. Страх, ярость, отчаяние боролись в нём. Он сделал шаг к ней, и я увидела, как его рука потянулась к горлу Алисии.

В этот момент я поняла: если он убьёт её сейчас, я потеряю всё. Свидетельницу. Доказательства. Возможность уничтожить его публично, перед всем миром.

В мои планы входило разоблачить его, записать всё на артефакт Морвена, который уже фиксировал разговор Алисии. Но её слов мало. Мне нужны его слова, его признание в убийстве.

Я знала, что Эдмунд способен на подлость, поэтому попросила друзей подстраховать меня на случай, если он обманет и в поместье окажутся его гвардейцы. Хоть я и была зла, но эта злость не застилала мне глаза настолько, чтобы не понимать: одна я с ним не справлюсь. Вендетта вендеттой, но я не собиралась оставлять детей сиротами.

План был прост: разговорить его, чтобы он во всём признался, записать его слова, а там уже Морвен, Эн и Борк помогли бы его схватить. Я не желала ему смерти. Хотя нет.

Желала.

Очень даже желала. Но при этом понимала, что будет куда лучше, если он будет гнить в тюрьме до конца своих дней. За меня. За мою семью. И за предательство империи.

Я сделала шаг вперёд.

— Можешь не утруждаться, Алисия, — мой голос прозвучал тихо, но в этой тишине он был громче любого крика. — Я и так прекрасно знаю, какое Эдмунд Кросс-Варн прогнившее ничтожество.