— Привет, боец, — раздался его густой, бархатистый голос. — Мне дядя Теоден проболтался, что здесь растет будущий великий защитник Доркалума. Это Ураган, — он указал на молодого жеребца, который весело всхрапнул, словно подтверждая его слова. — И мне кажется, он ищет себе достойного хозяина. Попробуешь подержать повод?

Марк затаил дыхание, преданно заглядывая снизу вверх в мужественное лицо генерала. Сглотнул застрявший в горле ком и робко, едва веря собственному счастью, протянул маленькую ладошку к тяжелому кожаному поводу. Эдмунд действовал на удивление бережно. Его большая, мозолистая ладонь воина мягко накрыла пальцы моего мальчика, уверенно и терпеливо корректируя хват, обучая правильному положению кисти.

И произошло настоящее чудо. Всего через пять минут мой замкнутый, болезненно тоскующий по отцу сын, который после гибели Каэласа почти разучился улыбаться и замкнулся в себе, уже вовсю заливисто смеялся на весь сад. Этот звук полоснул меня по сердцу сладкой болью. Я уже забыла, как звучит заливистый смех моего ребенка. Эдмунд легко, словно пушинку, подсадил Марка в седло Урагана и, бережно ведя молодого жеребца под уздцы, медленно пошел по кругу, высоко задрав голову и серьезно, как с равным, обсуждая с мальчиком повадки арканумских коней.

А посреди этого триумфа из сада ураганом вылетела Клер. Моя маленькая, неуемная разбойница неслась к гостям наперерез, сверкая перемазанными в малиновом варенье щеками и крепко прижимая к груди любимую, изрядно обглоданную Пеплом куклу без уха. Увидев это чумазое зрелище, любой столичный сноб или высокомерный драконит брезгливо поморщился бы, инстинктивно убирая полы дорогого камзола подальше от липких детских пальцев.

Но Эдмунд… Эдмунд лишь весело, от самого сердца расхохотался. Он с ходу подхватил мою замарашку на руки и взметнул высоко в поднебесье, заставив Клер оглушительно и счастливо пищать от восторга.

Генерал Империи, предводитель полков, ни капли не заботясь о своем статусе, опустился прямо на траву, пачкая землей свои брюки. Он битый час с увлечением помогал Клер строить «неприступную цитадель» для ее безухой куклы из сухих веток, шишек и речной гальки. Он весь день с поразительным, мягким терпением потакал любым их шалостям. У меня на глаза наворачивались слезы, когда я смотрела с веранды, как этот грозный, широкоплечий мужчина покорно сидит на корточках, пока Клер со сосредоточенным видом вплетает в его темные короткие волосы сочные стебли травы и головки желтых одуванчиков. Настоящий боевой драконит выглядел сейчас уморительно и нелепо, но в его глазах и открытой улыбке не было ни капли фальши. Он искренне, заразительно радовался вместе с ними, заполняя наш опустевший дом тем самым живым мужским теплом, которого нам всем так отчаянно не хватало.