Минут через двадцать из дома вышли Дориан и Морвен. В руках генерал держал увесистую кожаную папку, и по тому, каким хищным, победным блеском зажглись его золотые глаза, я поняла, они нашли именно то, за чем спускались. Их довольный вид говорил сам за себя.

Впрочем, праздновать победу было ещё слишком рано.

Из размышлений меня вырвал стук копыт. Множества копыт.

Морвен с Дорианом переглянулись. К нам подъехали семь всадников в чёрном, с золотым гербом империи на груди. Агенты тайной канцелярии Доркалума. Агенты тайной канцелярии Доркалума — те самые, что следили за Дорианом. Только они могли появиться здесь так быстро.

Один из них спрыгнул с коня и неспешным шагом двинулся к нам. Остальные его люди остались ждать, готовые к любому развитию событий. Дориан пошёл навстречу ему. Они остановились на таком расстоянии, что разговор был не слышен. Мужчина хмурился, слушая объяснения генерала. Дориан же был невозмутим. Он говорил спокойно, уверенно, словно человек, привыкший иметь дело с коррумпированной системой, где всё можно решить.

Мужчина окинул нас суровым взглядом, коротко кивнул Дориану и вернулся к своему коню. Генерал подошёл к нам.

— Император ждёт нас для объяснений, — тихо, но твёрдо произнёс он, окинув всех присутствующих тяжелым взглядом. — И, поверьте, он в полном бешенстве. Я прекрасно понимаю причину его гнева: правитель Доркалума слишком долго упивался балами, интригами и показной роскошью, полностью забросив реальные дела. Военная канцелярия давно куплена изменниками с потрохами, а императору годами скармливали только удобные сказки. В империи царит полный хаос, но он предпочитает закрывать на это глаза. А теперь убийство генерала — это громкий скандал, способный окончательно пошатнуть его трон.

Дориан сделал короткую паузу, и посмотрев на меня добавил:

— Естественно, афишировать произошедшее он не собирается. Нас доставят во дворец тихо, без лишних свидетелей, прямо в зал заседаний, где будут находиться только сам император и его самые приближенные придворные.

Слова генерала повисли в тяжелой тишине. Спорить никто не стал: каждый понимал, что впереди нас ждёт еще одно испытание.

Мы быстро оседлали коней. Измученные, раненые, в одежде, пропитанной чужой и своей кровью, в сопровождении молчаливого конвоя двинулись в сторону столицы.

…

Золотые своды зала заседаний сияли холодным величием. Высокие колонны из тёмного мрамора уходили вверх, теряясь в полумраке, а массивные окна с витражами пропускали лишь скудные лучи света, отчего всё вокруг казалось залитым тусклым золотом. В воздухе пахло воском, пылью и властью. Той самой, которая давит сильнее любых цепей.