— Читай, — коротко бросил Дориан.

Борк взял развернул пергамент. Его глазва пробежали по строкам, и я видела, как напряглись его широкие плечи, как до белизны сжались пальцы, впившиеся в края свитка.

— Твой отец, герцог Кайден, ещё месяц назад был арестован по обвинению в государственной измене, — глухо произнёс Дориан, и в его голосе не было ни капли жалости к предателю. Но затем генерал сделал паузу, и в его золотых глазах вспыхнул тёплый, почти отцовский свет. — Но я лично обратился к Императору и убедил его, что империя не имеет права терять такого воина, как ты. Его Величество подписал указ: ты официально признан законным главой дома Кайден. Тебе возвращают титул герцога, все земли, замки и вассалов твоих предков.

Борк замер, не веря собственным ушам, а Дориан тем временем выдержал паузу и с едва уловимой улыбкой добавил:

— А это уже от меня лично, как от Верховного главнокомандующего. Своим приказом я назначаю тебя командующим новым военным округом. Под моим прямым подчинением. Каким именно округом — скажу чуть позже, — добавил он и заговорщически подмигнул.

Борк стоял неподвижно, словно не мог поверить услышанному. Его челюсть сжалась, на глазах блеснули слёзы, но он не позволил им упасть. Он был воином до мозга костей.

— Мой отец... — его голос сорвался на хрип. — Он никогда... Он считал меня ошибкой.

— Он считал тебя ошибкой, потому что был слепым, — жёстко произнёс Дориан. — Я вижу воина, который готов умереть за тех, кого любит. Я вижу человека, который спас жизнь женщине, ставшей для него сестрой. Я вижу того, кто достоин титула больше, чем любой из тех, кто носил его до него.

Борк медленно, с трудом опустился на одно колено. Не из вежливости, а из глубокого, первобытного уважения.

— Я... — он сглотнул, и его голос стал твёрдым, как сталь. — Я клянусь служить вам, мой генерал. До последнего вздоха.

Дориан протянул ему руку, и Борк поднялся, крепко сжимая его предплечье в воинском приветствии.

Я видела, как Эн украдкой утирала слёзы уголком платка, а Морвен одобрительно кивнул, пряча ухмылку за сигарой. Это был его момент — момент признания для того, кого всю жизнь отвергали. Для бастарда, который стал героем. Для изгоя, который обрёл дом.

Борк сложил свиток и прижал его к груди. Впервые за всё время, что я его знала, его суровое лицо озарилось нежной, почти детской улыбкой.

— Спасибо, — тихо произнёс он. — За всё.

Дориан коротко кивнул, но в его глазах я увидела то же самое, благодарность. Борк был не просто воином. Он был тем, кто стоял рядом. Тем, кто не отступил.